Книга Фиктивная семья для Айсберга, страница 50 – Лина Каро

А потом я замечаю, что Марк больше не слушает Хартмана. Он смотрит куда-то поверх моего плеча, в сторону входа, и улыбка медленно сходит с его лица.

Я оборачиваюсь.

У входа стоит высокий седой мужчина: прямая спина, дорогой костюм, холодный взгляд. Под руку его держит молодая женщина, очень красивая и ухоженная, и улыбается всему залу.

Я перевожу взгляд на Марка и пугаюсь. Он побелел и сидит неподвижно, как каменный. Челюсть сжата так, что на скулах ходят желваки, а пальцы на скатерти медленно стискиваются в кулак.

— Марк? — шепотом зову я.

Он будто не слышит.

— Марк, кто это?

Он медленно поворачивается ко мне.

— Мой отец, — тихо, ровно, без всякого выражения говорит он. — И его любовница.

И замолкает.

Любовница? Вот так, в открытую, под руку, в ресторане, полном людей?

И я вдруг понимаю, что ничего о нем не знаю. Весь сегодняшний день мы рассказывали друг другу о себе, говорили обо всем на свете, а о семье — ни слова: ни про отца, ни про мать. Он просто обошел эту тему, а я не заметила.

Седой мужчина обводит зал взглядом, замечает нас и неторопливо направляется прямо к нашему столику. Его спутница плывет следом, и ее хищный взгляд прикован к Марку.

— Ксения, — тихо говорит Марк, не сводя с них глаз. — Просто будь рядом. Пожалуйста.

Молча киваю, опускаю руку под скатерть и накрываю его сжатый кулак своими пальцами. Его рука ледяная.

Марк не отстраняется. Наоборот, разжимает кулак и сжимает мои пальцы крепко, до боли, будто держится за меня.

И я держу его в ответ изо всех сил.

Ксения

Отец Марка подходит к нашему столику и останавливается в двух шагах. Не здоровается и не садится, просто смотрит на сына сверху вниз и молчит. Марк не встает.

Хартман переводит взгляд с одного на другого, и улыбка у него гаснет. Он аккуратно промокает губы салфеткой, поднимается и протягивает Марку руку. Тому приходится встать. Немец говорит что-то коротко по-немецки, и Марк, не глядя на отца, переводит мне:

— Гюнтер благодарит за чудесный вечер. Ждет нас послезавтра в офисе подписывать договор.

Хартман тепло кивает мне, подмигивает Даринке и уходит.

Получилось. Ради этого вечера всё и затевалось, и я должна бы радоваться, но внутри почему-то становится пусто. Послезавтра контракт будет подписан, я соберу пакеты, возьму Даринку и уеду. Спектакль окончен.

Старший Рихтер неторопливо, без всякого приглашения садится на место Хартмана, напротив нас. Его спутница опускается рядом, закидывает ногу на ногу и с интересом разглядывает нас, будто пришла в театр.

— Сын, — говорит отец Марка.

— Отец, — отвечает Марк.

Ни рукопожатия, ни улыбки — только два холодных слова.

Я смотрю на них и вдруг вижу, как они похожи: тот же разворот плеч, тот же упрямый подбородок, тот же тяжелый взгляд. Только один седой, а другой нет.

Старший Рихтер переводит глаза на меня, потом на Даринку.

— Представь мне своих спутниц.

— Это Ксения, — спокойно говорит Марк. — А это Дарина.

— Очень приятно, — роняет его отец таким тоном, будто ему совсем не приятно.

Женщина рядом с ним улыбается. Она действительно очень красива: длинные черные волосы, темные, почти черные глаза, тонкие пальцы с идеальным маникюром. На вид ей не больше тридцати. На меня она смотрит одну короткую секунду, оценивающе, с головы до ног, а потом снова поворачивается к Марку, и голос у нее становится мягким, почти мурлыкающим: