Книга Фиктивная семья для Айсберга, страница 48 – Лина Каро

— Она ребенок, а не актриса. — Марк переводит взгляд на меня. — У нее есть отец, какой бы он ни был. Я не хочу, чтобы она путалась. Пусть зовет так, как ей удобно. Хартману скажем, что она стесняется.

Я смотрю на него и не могу вымолвить ни слова. Я ведь думала, что для него Даринка просто часть реквизита, деталь сделки, как кольцо или платье. А он, оказывается, думал о ней, о ее чувствах и о том, что будет с ней потом. Бездушный робот, холодная машина — так про него думала я и весь офис.

— Спасибо, — шепчу я, и голос предательски дрожит.

Марк ничего не отвечает, только коротко кивает и отворачивается к окну.

В шесть вечера привозят вещи: два огромных чехла и несколько коробок. В одном чехле платье для меня — закрытое, строгое, благородного бежевого оттенка. Провожу ладонью по ткани и боюсь даже подумать, сколько оно стоит. В другом пышное белое платье для Даринки, с кружевом и маленьким бантом на спине.

Сначала одеваю дочку: расчесываю ей волосы, заплетаю две аккуратные косички. Даринка вертится перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон, и счастливо вздыхает:

— Я плинцесса!

— Самая настоящая, — улыбаюсь я.

Потом одеваюсь сама. Платье садится так, будто его шили по мне. Я долго укладываю волосы, крашу ресницы и губы, и руки дрожат так, что я с трудом заканчиваю макияж.

Когда выхожу из комнаты, Даринка ахает и всплескивает ладошками:

— Мама! Ты такая класивая!

— Ты тоже, малышка, — наклоняюсь и целую ее в макушку.

А потом поднимаю глаза.

Марк стоит у лестницы в черном костюме и белоснежной рубашке, без галстука, с расстегнутой верхней пуговицей. Высокий, широкоплечий, собранный, и у меня на секунду пропадает голос. Он великолепен.

Он смотрит на меня долго, не отрываясь, будто забыл, что собирался сказать.

— Ты… — Марк откашливается. — Тебе очень идет.

Щеки заливает жаром, и я не знаю, куда деть руки.

Он подходит ближе, достает из кармана маленькую бархатную коробочку и открывает ее. Внутри тонкое обручальное кольцо с небольшим камнем, который ослепительно сверкает в свете люстры.

— Дай руку, — тихо говорит он.

Я протягиваю правую руку. Его пальцы теплые и сухие. Молча, без предисловий, он медленно надевает кольцо мне на безымянный палец, а я смотрю на его склоненную голову и думаю о том, что мне уже однажды надевали кольцо. И тогда я была уверена, что навсегда.

Это не по-настоящему, Ксения. Просто часть сделки. Почему же так колотится сердце?

— Поехали, — говорит Марк и, не выпуская моей руки, ведет нас к машине.

Едва мы входим в зал ресторана, меня накрывает паника: я не справлюсь.

Здесь всё слишком красиво и пафосно, слишком не для меня. Хрустальные люстры заливают зал торжественным светом, между столиками лавируют официанты, негромко переговариваются люди, и, кажется, все смотрят на нас. Хотя, может, это просто от страха. Я никогда в жизни не бывала в заведениях такого уровня: наш с Дмитрием потолок — сетевая пиццерия по выходным. Понятия не имею, как здесь себя вести, в какую сторону смотреть и как заставить себя нормально дышать.

Кольцо на пальце кажется свинцовым. Я то и дело трогаю его большим пальцем, проверяя, на месте ли: не дай бог потеряю.

Даринка шагает рядом, шурша пышным подолом, настоящий ангел с картинки. Она крепко держит Марка за руку, и со стороны это выглядит так естественно, будто они ходят так всю ее маленькую жизнь.