Книга Фиктивная семья для Айсберга, страница 5 – Лина Каро

Готово. Отправляю билеты на печать. Принтер в углу приемной с тихим гудением выплевывает теплый лист, и я на автомате кладу его на край стола, чтобы потом отдать Рихтеру.

Я сцепляю пальцы на коленях и снова замираю, уставившись в одну точку. Внутри меня выгорело абсолютно всё. Оболочка осталась, а человека больше нет.

И я сижу в этой звенящей тишине, жуткая и неподвижная, пока тяжелая дубовая дверь кабинета не открывается.

Рихтер выходит ровно в три часа дня. По его виду сразу становится понятно, что рабочий день в офисе для него окончен: на нем застегнутое на все пуговицы дорогое кашемировое пальто, а в руке он держит небольшой кожаный чемодан. Я растерянно поднимаю на него глаза, и мой воспаленный мозг буксует, отказываясь понимать, почему босс уходит посреди разгара рабочего дня.

— Ломакина. — Он останавливается у моего стола, подтянутый, собранный и морозный. — Вы закончили со списком задач?

— Нет… — мой собственный голос кажется мне чужим, сиплым и надтреснутым. — Еще нет. Осталось несколько пунктов.

Рихтер раздраженно хмурится, и его жесткий взгляд мертвой хваткой цепляется за мое лицо. Он медленно опускает чемодан на пол.

— Что с вами происходит?

— Ничего. Всё в порядке, Марк Германович.

— Я вижу, в каком вы порядке, — в его стальном голосе проскальзывает раздражение. — Вас же трясет всю. Что случилось?

— Это личное, — тихо выдавливаю я, до боли сжимая пальцы под столом, чтобы хоть как-то удержать контроль над телом. — Не важно. На работе это не скажется.

— В моем офисе важно абсолютно всё, Ломакина. Ваше состояние напрямую влияет на качество моих поручений.

Он бросает короткий взгляд на свои часы, а затем в сторону выхода. Время поджимает.

— Ладно, разбирайтесь со своими проблемами. Я уезжаю в аэропорт прямо сейчас. Переговоры с Хартманом сегодня вечером, во Франкфурте. Где билеты?

Я на автомате протягиваю ему распечатку с края стола. Он, не глядя, убирает ее во внутренний карман пальто, резко разворачивается и размашистым шагом направляется к выходу из приемной.

«Сегодня вечером?..»

Эти слова долетают до моего сознания с жуткой, тягучей задержкой. Он говорит — сегодня.

А я… на какое число я купила билеты?

Я судорожно дергаю мышку. Монитор просыпается, и на экране всё еще висит открытое подтверждение бронирования. Буквы и цифры плывут перед глазами, но, когда они наконец складываются в ровную строчку, внутри у меня всё обрывается.

Дата: девятое число. Послезавтра. Рейс утренний, с двумя пересадками через Стамбул, хотя на сегодня был прямой. В голове стоял сплошной туман из-за лавандовых подушек, Кристины и Димы, и я просто бездумно ткнула пальцем не в тот день на календаре. Рихтер сейчас приедет в терминал, а его билетов не существует в природе. Важнейший контракт, к которому компания идет полгода, сгорает из-за моей невнимательности.

— Господи, нет, нет, нет… — шепчу я, вскакивая со стула.

Я бросаю всё как есть и, хватая телефон, вылетаю из приемной. Бегу по длинному коридору, испуганно ловя на себе взгляды коллег.

Ждать лифт нет времени — я толкаю тяжелую дверь пожарного выхода и несусь вниз по ступеням, считая пролеты и задыхаясь от нехватки воздуха.

Я буквально вываливаюсь через стеклянные двери бизнес-центра на улицу, в сырую осеннюю прохладу. Стылый ветер тут же наотмашь бьет по лицу. Огромный черный «Мерседес» Рихтера еще стоит у входа в офис. Водитель Борис как раз закрывает багажник, а Марк Германович стоит рядом, проверяя что-то в телефоне.