Книга Фиктивная семья для Айсберга, страница 4 – Лина Каро

И на этих подушках Дима. Обнимает Кристину. Оба голые, растрепанные, сытые. Улыбаются прямо в камеру, Кристина задорно закинула ногу.

И короткая приписка снизу: «Прости. Так вышло. Мы не хотели, правда».

Взгляд застывает на экране. Несколько секунд я просто сижу неподвижно, не в силах сообразить, что делать с этой картинкой. Потом на автомате кладу телефон обратно на стол, экраном вниз, и отодвигаю его к самому краю.

Слез нет. Внутри просто всё немеет. А через мгновение горло перехватывает так, что становится физически тяжело сделать вдох.

Я резко вскакиваю, едва не перевернув стул, машинально хватаю телефон и на непослушных, ватных ногах иду в уборную в конце коридора. Запираюсь в кабинке, прислоняюсь спиной к холодному кафелю и просто сползаю по нему на пол. Подтягиваю колени к грудной клетке. Сижу, тупо уставившись в серую пластиковую дверь.

Почему-то не плачу. Не могу. Глаза сухие и горячие, как песок. Во мне только глухой, нарастающий гул в ушах и одна-единственная мысль, бьющаяся в черепе:

«Это бред. Этого просто не может быть. Фотошоп, дурацкий розыгрыш, ошибка, что угодно… Дима не мог. Кристина не могла».

Достаю мобильный. Дрожащими, ледяными пальцами нахожу в контактах мужа. Нажимаю вызов. Гудки кажутся бесконечными. Длинные, равнодушные. Не берет.

Набираю снова. Снова гудки. Снова. И снова.

«Ну возьми же ты трубку, господи! Возьми! Скажи, что это архивное фото, что вы пошутили, что это вообще не ты! Ну соври мне, пожалуйста, хоть что-нибудь!»

На шестом звонке вызов резко обрывается. Сбросил.

Экран гаснет, отражая мое бледное, перекошенное лицо.

Мне нужно домой. Прямо сейчас. Сорваться, поймать такси, влететь в квартиру и увидеть всё своими глазами. Вытрясти из него правду. Понять, что происходит.

Может, Кристина всё подстроила?

Может, всё совсем не так, как кажется?

Но я сижу на кафельном полу офиса в самом центре города. Середина рабочего дня. Мой список задач не выполнен и на треть. Рихтер ждет. Если я сейчас сорвусь и уйду без объяснений — это статья и мгновенное увольнение. Меня вышвырнут в тот же час.

Если меня уволят — Даринка останется без детского сада, без нормальной еды, без будущего. Я не могу позволить себе роскошь устроить истерику и бросить работу. Просто не имею права.

Я провожу на полу туалета минут двадцать, пытаясь прийти в себя. Потом поднимаюсь, заставляя себя двигаться. Подхожу к раковине, включаю ледяную воду и долго, яростно умываюсь, пытаясь смыть этот липкий ужас. Смотрю в зеркало: лицо серое, глаза дикие, пустые.

Поправляю растрепавшиеся волосы, заправляю блузку и выхожу.

Возвращаюсь за свой рабочий стол. Сажусь. Перед глазами распечатанный список Рихтера. Двадцать пунктов. Смотрю на строчки, но буквы расплываются, я не соображаю вообще ничего.

Автоматически поворачиваюсь к монитору, открываю сайт авиакомпании. Надо закрыть хотя бы то, что помню. Билеты для Рихтера. Франкфурт. Хартман. Он говорил: «на сегодня, вечерний рейс».

В голове каша, перед глазами до сих пор стоят лавандовые подушки и Кристинина улыбка прямо в камеру. Пальцы так сильно трясутся, что я мажу мимо клавиш. Выбираю дату на календаре, взгляд замылен, цифры плывут. Вылетает окно подтверждения. Жму «оплатить». Счет компании, корпоративная карта, транзакция одобрена.