Книга Фиктивная семья для Айсберга, страница 13 – Лина Каро

— Говорите яснее. Прекратите издеваться и сыпать загадками, — требую я неожиданно твердо.

— Я сказал яснее ясного, — отрезает босс. — Мне нужна семья. На семь дней. Это всё, что вам необходимо усвоить.

Взгляд мечется от его непроницаемого лица к дочке, которая всё сильнее жмется к груди. И внутри наконец-то просыпается ярость. Бешеная, горячая волна начисто смывает остатки страха перед начальством.

Этот человек всерьез думает, что если у кого-то сломалась жизнь и закончились деньги, то человека можно просто купить? Использовать как живую декорацию для его игр?

Кресло резко отлетает назад. Я ссаживаю дочку с колен на пол и поднимаюсь.

— Я не продаюсь, Марк Германович. Ваше предложение меня не интересует. Будьте добры, распорядитесь выдать мою трудовую.

Рихтер плавно отталкивается от края стола. Выпрямляется во весь свой огромный рост, нависая надо мной. Его лицо остается абсолютно равнодушным. Ни одна мышца не вздрагивает, ни единая эмоция не выдает того, что он думает.

— Еще не поздно передумать, Ксения.

— Мама… — снизу доносится тихий, хриплый голосок. Маленькие пальчики больно дергают за руку. — Мама, почему дядя лугается? Пойдем отсюда, пожалуйста…

Даринка смотрит снизу вверх огромными, припухшими глазами. Ее тельце содрогается, она шумно чихает один раз, потом сразу второй. Опускаюсь перед ней на корточки, касаюсь ладонью лба и едва не вскрикиваю. Кожа огненная. У нее сильнейший жар.

— Господи… — срывается с губ.

Марк Германович молча наблюдает за нами.

Я подхватываю дочку на руки, заставляя себя подняться. Она кажется невероятно тяжелой. Голова кружится, ноги ватные — сказывается бессонная ночь и то, что со вчерашнего дня я ничего не ела. На автопилоте разворачиваюсь к двери, думая только об одном: нужно уйти. Прямо сейчас.

В голове мечется паника: до мамы пять часов в душном поезде. С горящим, больным ребенком. Что делать?

— Стоять, — хлесткий, резкий приказ бьет мне в спину. — Ломакина, вы куда это собрались?

Я замираю у двери, оборачиваясь. Руки сводит от тяжести, дочка тихо хнычет у меня на плече.

— У меня ребенок заболел, вы не видите? — выжимаю я из себя, чувствуя, как подкашиваются колени. — Мне нужно уйти. Оставьте меня в покое.

Марк обгоняет меня в два широких шага, полностью преграждая путь к выходу. Он легко забирает из моих пальцев тяжелую сумку с вещами. Его брови хмурятся, в глазах железная решимость.

— И куда вы с ним поедете в таком состоянии? — жестко, с нажимом спрашивает он.

— Это вас не касается, — упрямо сжимаю губы я.

В кабинете повисает короткая пауза. Рихтер смотрит на меня сверху вниз, брови хмурятся.

— Хватит препирательств, Ломакина, — чеканит он со стальной уверенностью. — Вы едете со мной.

Марк

Найти толкового личного ассистента — это отдельный вид головной боли. Ольга, которая пять лет была моей правой рукой, уходя в декрет, сама привела на свое место хорошую знакомую.

Ксения Ломакина поначалу казалась редкой удачей. Не глупая, исполнительная, а главное — замужем. Для меня это всегда было лучшим предохранителем от идиотских офисных романов.

Терпеть не могу, когда бабы на работе начинают сканировать меня как потенциального спонсора или самца. Ломакина же субординацию держала идеально, смотрела как на начальника — с понятным страхом, но без лишнего кокетства. Всё было правильно, пока эта идиотка не пустила под откос контракт, который моя команда выстраивала последние полгода.