Книга Время, вперед!, страница 75 – Артём Март

— Родион, — сказал я, не поднимая глаз, — у нас с прапорщиком есть один разговор. Наедине.

— Мне выйти, что ли? — мрачно спросил он.

— Будь добр.

Он не сдвинулся с места.

— А если я не выйду?

Я поднял голову, посмотрел на него. Родион выдержал мой взгляд несколько секунд, потом отвёл глаза.

— Ладно, — процедил он и начал подниматься.

Дементьев вдруг всполошился:

— Родион, сядь. Я сам… — он осёкся, перевёл взгляд на меня, потом снова на Родиона. — Лады. Выйди, — выдохнул он зло. — Сказано же, разговор.

Родион замер на полусогнутых, посмотрел на Дементьева, потом на меня, потом сплюнул прямо на пол и пошёл прочь. Я проводил его взглядом и снова занялся супом.

Дементьев сидел, сгорбившись, и смотрел в стол.

— Что тебе ещё нужно? — спросил он тихо. — Я тебе всё рассказал. Я больше ничего не знаю.

— Ну, связи-то у тебя еще остались, — хмыкнул я.

Он сжал кулаки. Я видел, как побелели его костяшки. Его нога под столом мелко подрагивала.

— Чего ты от меня хочешь? — он поднял на меня затравленный взгляд.

— Одна услуга, — я вытер рот салфеткой. — Связанная с твоими делишками и с делами завхоза.

Он побледнел. Даже губы стали синеватыми.

— Что?.. Какая услуга?

— Спирт.

— Ты же не пьёшь? — вырвалось у него.

— Это не твое дело, прапор, — покачал я головой.

Он облизал пересохшие губы.

— У меня нет спирта.

— Так достать.

— Как? Сидорчук мне больше не даёт. После того раза…

— Так придумай, — я посмотрел ему в глаза. — Скажи, что покупатель появился. Что нужно срочно. Короче, мне тебя учить, что ли?

Дементьев замотал головой:

— Он не поверит. Он теперь осторожный.

— А ты постарайся.

— Это невозможно, — в его голосе появились визгливые нотки. — Ты не понимаешь…

— Я понимаю больше, чем тебе кажется, — перебил я. — И понимаю, что если не ты достанешь спирт, то разговор будет другой. С замполитом.

Он втянул голову в плечи. На скулах заиграли желваки.

— Сколько нужно? — спросил он.

— Поллитра. Не больше.

— Когда?

— Сегодня. После отбоя передашь Лопатину.

— Лопатину? Этому…

— Этому, — я кивнул.

Дементьев засопел, потупился.

— А если не выйдет?

— Тогда я решу, что ты больше не нужен. И пусть всё идёт так, как идёт. И уж поверь — когда тут все закрутится, твое заявление начальнику госпиталя тебя не спасет.

Он сглотнул. Я видел, как на виске у него забилась жилка.

— Откуда… Откуда ты знаешь?..

Я хмыкнул.

— Говорю же. Я знаю больше, чем ты думаешь. И понимаю больше, чем ты. Так что, товарищ прапорщик, — я встал, подвинул к себе поднос. — Это в твоих же интересах.

Я потянулся через стол. Хлопнул его по плечу.

— Не оплошай, дружище.

— Хорошо, — выдавил он напряженно. — Постараюсь.

— Вот и молодец.

Я доел суп, отодвинул тарелку. Затем поднялся и взял свой поднос.

Наступила ночь перед игрой.

Мы вышли после отбоя, когда в госпитале погасили верхний свет и остались только дежурные лампы.

Лопатин шёл впереди, ныряя в тень, как заправский лазутчик. Я старался ступать за ним след в след, хотя бок продолжал ныть, а каждый вдох отдавался тупой болью под рёбрами.

— Только тише, — прошептал он. — Тише. Нынче тут по ночам ходить — опасное дело.

— Тем интереснее, — хмыкнул я.

Лопатин обернулся. Широкая улыбка растянулась на его лице.

— Ага! Тем интереснее.

Я не ответил.

Когда Лопатину доставили бутылку, я замотал её в тряпку и спрятал под одеялом. Теперь она была у меня в руках, и я нес ее как снаряд, готовый к бою.