Книга Время, вперед!, страница 73 – Артём Март

Брехунов собирался.

Гипс с него сняли утром, и теперь он стоял у своей койки и запихивал в тощий вещмешок то немногое, что успел накопить за время болезни: мятое полотенце, тапочки, пару писем, коробку от зубного порошка. В общем, всякую личную мелочь, которую боец может принести с собой в госпиталь.

Лицо у него было радостное и чуть растерянное. Казалось, он сам еще не мог поверить, что покидает это место.

Лопатин крутился рядом, подавал то ремень, то кружку, то какую-то щётку. Сухов лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на них с ленивой ухмылкой.

— Ты, Брехун, главное, не выпади ещё откуда-нибудь по дороге, — говорил Лопатин. — А то до части не доедешь, как придётся обратно возвращаться!

— Сплюнь! — Брехунов даже обиделся. — Дембель на носу! А мне тут торчать? Да не жизнь! Нахлебался я уже местной каши!

— Ну-ну, — Лопатин хлопнул его по плечу. — Скатертью дорога.

Он вдруг вернулся к своей кровати, залез в тумбочку и достал оттуда банку сгущёнки. Протянул Брехунову:

— На вот тебе. На дембельскую кашу.

Брехунов уставился на банку, потом на Лопатина, потом снова на банку. Лицо его стало ещё более растерянным, чем при сборах.

— Да ладно тебе, — пробормотал он. — Откуда это?

— Бери, бери. У меня ещё есть.

Сухов приподнялся на локте.

— И откуда же у тебя запас? — спросил он с ленцой. — Вроде, с дома посылок ты не получал.

Лопатин сделал вид, что не услышал. Он всунул банку в вещмешок Брехунова и затянул лямку.

— Всё, — сказал он и снова хлопнул Брехуна по плечам. — Не ссы, солдат. Нормально доедешь.

Брехунов ещё раз обвёл палату взглядом, кивнул мне, пожал руку Лопатину, хлопнул по плечу Сухова. Потом подхватил мешок и вышел. В дверях он обернулся, помахал нам напоследок и исчез.

Лопатин проводил его взглядом и сел на койку. Сухов не сводил с него глаз.

— Ты опять играл, — сказал он негромко.

— Я? — Лопатин изобразил удивление. — С чего ты взял?

— А откуда сгущенка?

— Ну… Угостили!

— Я слышал, как ты ночью выходил из палаты, — подловил его Сухов.

— Мне в туалет хотелось.

— Из туалета с банкой сгущёнки не возвращаются.

Лопатин хмыкнул, но ничего не ответил. Сухов сел, спустил ноги.

— Доиграешься ты, Лопата. Замполит по всей рыщет. Попадёшься — не отмажешься.

— Да ладно тебе, Сухой, — Лопатин замахал руками. — Мы ж по мелочи. Иногда на интерес. Иногда на щелбаны.

— И на сгущёнку, — укоризненно глянул на него Сухов.

— Ну и что? Сгущёнка — не деньги.

Сухов покачал головой.

— Какая разница, на что вы играете? Это ж азартные игры! За такое по головке не погладят!

— Ну накрутил! — хмыкнул Лопатин. — Игрушки все это!

— Часы ты уже продул, — заметил Сухов. — И чуть было под трибунал не попал с этим спиртом.

— Сравнил, — буркнул Лопатин. — То было тогда! А сейчас всё по-честному.

— По-честному, — фыркнул Сухов. — И сгущёнку ты, значит, по-честному выиграл?

— Ага! — Лопатин оживился. — У санитара Толяна, ну, племянника старшей медсестры. Ты ж видал его? Ну, в общем, он мне ещё с прошлого раза должен был, а расплатился только вчера ночью. Три банки сгущёнки приволок!

Я лежал и слушал. Имя было мне незнакомым, но слух тут же зацепился за слова о племяннике старшей медсестры.

— Это какой Толян? — спросил я, не поднимая головы.

— Санитар, — Лопатин повернулся ко мне. — Анатолий. Он у старшей медсестры Егоровой в племянниках. Тётка его в госпиталь устроила.