Книга Время, вперед!, страница 77 – Артём Март

Лопатин уже дремал на ящике, уронив голову на грудь. Анатолий сидел, облокотившись на колени, и вертел в пальцах карту. Его глаза блестели, но уже не от азарта, а от спирта.

— Ну что, добьём? — спросил я.

Он поднял взгляд, ухмыльнулся.

— Да не, товарищ прапорщик. Хватит уже. Смена у меня кончается утром. Надо б покимарить хоть чуть-чуть.

— А давай по-крупному? — предложил я. — На услугу.

Он насторожился, но не отступил.

— На какую?

— Если выиграешь ты, я выполню твою просьбу. Если я — ты мою.

— И что ты с меня хочешь? — нахмурился он.

— Немного, — я наклонился вперёд, опёршись на ящик. — Поговорить по душам. Выпить ещё. И не больше. Тут, понимаешь ли, скука смертная. Сил нету. Процедуры, да перевязки. Помереть можно.

Анатолий засмеялся, запрокинув голову.

— А если я выиграю?

— Проси, что хочешь.

Он задумался. Потом мутно посмотрел на меня:

— Выбей долг с одного козла. В первом корпусе, в тринадцатой палате лежит. Он мне денег должен. Неделю уже кормит завтраками.

Я кивнул.

— Согласен.

Мы скрестили взгляды. Потом Анатолий пододвинул к себе колоду, потёр ладони.

— Секу? Двадцать одно?

— Секу, — согласился я.

Лопатин всхрапнул и сполз с ящика, уперевшись ногой мне в голень. Я отодвинул его ногу, но тот ничего и не заметил.

Анатолий же уже сдавал.

Огонек в лампе мигал, тени плясали по стенам.

Я взял свои три карты и на секунду прикрыл глаза. Выдыхнул. Пора было заканчивать этот цирк. И переходить к делу.

Игра шла быстро. Анатолий то и дело хватался за бутылку, и я не мешал. Чем пьянее он становился, тем легче было его обыгрывать. Через несколько раздач я уже видел его карты, как свои.

Он не умел держать лицо, и каждая его эмоция отпечатывалась на физиономии, как следы от сапог на свежей глине.

Наконец, я вскрыл свою последнюю руку. Три десятки. Анатолий выругался, бросил карты, приложился к бутылке и закашлялся.

— Всё, — выдавил он. — Твоя взяла.

Я собрал карты, отложил. Затем посмотрел на него:

— Мда… Что-то не везет тебе сегодня, — хмыкнул я. — Будет тот тип и дальше у тебя в должниках ходить.

Анатолий поморщился, отмахнулся.

— Да мне, товарищ прапорщик, вообще не везет.

— А что такое? — Я сделал вид, что удивился.

— Родители пилят, что непутевый. Невеста от меня сбегала… — Он вздохнул. — Госпиталь этот у меня уже в глотке сидит. Да куда ж деваться?

— Я думал, — я пожал плечами. — Тебе здесь вольготно служится. Вон, тетка ходит старшей медсестрой.

— Да ну её… Житья от неё нет…

— Это почему ж?

Он скривился, потёр лицо ладонью. Потом тихо, сбивчиво начал:

— В последнее время сама не своя. Орёт, плачет. Давление, сердце. А всё из-за работы. Я ей говорю: уволься. А она ни в какую. Говорит, обязана. Говорит, по-другому нельзя.

— А что с ней такое? — я подался чуть ближе. — Так, видал ее мельком пару раз. Вроде, баба крепкая.

— Да переживает все, — вздохнул он. — У нее ж сын, Серега… Инвалид детства. Ну, ему сейчас получше. Если б не друг по переписке, то даже и не знаю, что с ней уже было бы…

— Какой друг? — улыбнулся я.

Он замялся, оглянулся, будто нас могли подслушивать.

— У неё там друг по переписке появился, — пробормотал он. — Из-за границы. Пишет ей. И сыну то лекарство присылает. Дорогое. Дефицитное. У нас такого не достать.

— Что за лекарство? — спросил я так, будто из обычного любопытства.