Книга Время, вперед!, страница 71 – Артём Март

— Это его проблемы.

Савельев помолчал. Потом выдохнул, потёр переносицу.

— Ладно, — сказал он. — Проехали. Но впредь — аккуратнее. Особенно с персоналом.

— Или что? — я посмотрел на него в упор.

— Или твои гарантии могут пересмотреть.

Я не отвёл взгляд.

— Вы сами предложили мне работу, — сказал я. — Или я работаю так, как считаю нужным, или не работаю вообще. Третьего не дано.

Он долго смотрел на меня, потом кивнул.

— Это был не приказ. А лишь рекомендация, Селихов.

— Не похоже.

Савельев выдохнул. Потом открыл папку, вытащил лист, подвинул ко мне.

— Теперь новая цель. Старшая медсестра Егорова.

Я взял лист. Пробежал глазами. Фамилия, имя, отчество. Возраст. Стаж. Отделение.

— Что по ней? — спросил я.

— Подписывает накладные, — начал Савельев. — Имеет доступ к препаратам. В её смены чаще всего случаются «ошибки». То недовес, то пересортица. Есть сведения, что она, предположительно, передаёт информацию о тяжёлых больных.

— И как я понимаю, кому именно, неизвестно.

— Неизвестно, — согласился Савельев. — И я хочу, чтобы ты это выяснил.

— А мотив?

— Сын. Взрослый, инвалид, — отрывисто сказал майор. — Требует ухода. Егорова — одинокая женщина. Однако, в последние годы, судя по медкарте, состояние её сына несколько улучшилось. А вот почему, это остается загадкой.

Я кивнул. Возможно, кто-то ей помогает. Не за так, конечно. Это действительно было похоже на линию «Зеркала».

— Значит, либо она соучастница, либо жертва, — задумался я.

— Либо то и другое, — сказал Савельев. — Твоя задача — понять, кто за ней стоит. И не спугнуть её саму.

— Срок?

— Три дня.

Я сложил лист, убрал в карман. Поднялся.

— Да, Селихов. Ты можешь идти.

Я направился было к двери, но Савельев внезапно позвал:

— Вера!

Девушка приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

— Проводи, пожалуйста, товарища прапорщика на выход из блока. Кажется, он неважно себя чувствует.

— Я чувствую себя нормально, — обернулся я к Савельеву.

Он сузил взгляд.

— Пусть проводит. Чтобы мне было спокойнее.

Я ему не ответил. Только быстрее зашагал к двери. Зато ответила Вера.

— Есть, — бросила она, и лицо её исчезло за дверью.

Я вышел. Вера ждала в коридоре.

Она молча пошла рядом, и мы направились на выход из корпуса. Настроение у неё было ещё хуже моего. Я это чувствовал. И знал, что если разговор и будет, то станет он точно не из приятных.

Мы шли по коридору, и Вера по-прежнему молчала. Я тоже. Каблучки её ритмично стучали по кафелю ровно, словно метроном. Со стороны могло показаться, что идут просто двое случайных знакомых — раненый и посетительница.

Но воздух между нами казался мне таким плотным, как будто вот-вот начнётся гроза.

— Вы, — заговорила она, когда мы миновали лестницу, — действуете слишком грубо. Так нельзя.

— Я уже слышал это от вашего начальника.

— И ещё услышите, — отрезала она. — Вы рискуете засветиться. О вас могут узнать.

— Но не засветился. И не узнали, — пожал я плечами.

Она резко остановилась, уставилась на меня. Я тоже замер на месте. Вера посмотрела на меня снизу вверх, и в глазах её был не гнев, а что-то вроде отчаяния, плохо спрятанного за строгостью.

— Это не игрушки, товарищ прапорщик, — проговорила она тихо. — Ваш вчерашний допрос Дементьева — это игра на грани. Хорошо, что он просто испугался. А если бы он пошёл к замполиту? Или к начальнику госпиталя? Или и того хуже — к завхозу?