Книга Изгнанник, страница 56 – Женя Гравис

— А у тебя в сумке конфеты? Ты говорила дядьке Станку у входа.

— Да. Но после них еще сильнее пить захочется.

В темноте раздалось обиженное пыхтенье. Соня вздохнула, развязала ридикюль и вытащила оттуда леденец, вложила в маленькую ладонь. Через пару секунд сбоку зашуршал фантик.

— Мятная… русские конфеты вкусные.

— Ага. – Соня развернула и себе тоже, что уж теперь. – Слушай, а Митруц – это же, получается, Митя? Дмитрий по-нашему.

— Думитру, – ответил он. – Но меня так никто не звать.

— Моего жениха так зовут.

— Это который чернявый? – небрежно спросил Митруц, причмокивая конфетой.

— Почему ты решил, что он чернявый? – замерла Соня.

И буквально ощутила кожей, что незримый собеседник тоже замер. На мгновение. А потом продолжил нарочито беспечным тоном:

— Все женихи чернявые. В нашей деревне так уж точно.

— И правда, – согласилась Соня. – Ну что, пойдем еще раз поищем выход?

Если Соня что-то знала о детях – то, что врут они не очень убедительно. Брат Лелик был тому ежедневным подтверждением. И Митруц сейчас тоже соврал, хотя она не видела выражения его лица. По тону было ясно. Но развивать эту тему Соня не стала. Если сейчас полезть с расспросами – он может замкнуться и уйти в себя. А они оба и так не в лучшем положении. Потом, все потом. Сначала надо найти выход.

Митруц зашуршал спичками, потом чиркнул одной о стену и зажег огарок – до обидного маленький. Соня поднялась и отряхнула юбки.

— Проверим еще раз третий тоннель, – предложила она. – Там несколько ходов, какой-то из них должен быть верным. Как думаешь?

Митруц пожал плечами и двинулся в сторону третьего тоннеля. Соне на мгновение показалось, что он сейчас просто сбежит в темноту с единственным огоньком. Нет, это просто паника. Глупость. Он, конечно, ребенок, но не будет же поступать так безрассудно? Один раз уже поступил – и вот чем все закончилось.

— Жалко, что у нас нет веревки, – заявил он. – Этому Тому Сойеру она очень помогла.

— Да, жаль, – согласилась Соня. – Что ж, если будет совсем плохо, придется порвать на ленты нижнюю юбку. Но зато мы кое-что можем и без веревки.

— Что же?

— Громко покричать, чтобы нас услышали, – и начала первой, приложив руки ко рту: – А-а-а! Мы зде-есь! Помогите!

— А-а-а! – подхватил Митруц тонким голосом. – Э-э-эй! Мы тут!

— О-о-о! – Соня понизила голос, направляя крик в один из ходов.

— У-у-у! – подхватил басом Митруц, подражая завыванию ветра.

Это было весело, но голос быстро охрип, а в горле еще больше пересохло. Софья облизала губы – соленые. Здесь слишком много соли, даже в воздухе. Долго без воды они тут не протянут.

С помощью Митруца она еще раз проверила возможные ходы. Один сужался до крайности, второй уходил вниз, третий разбивался на несколько веток, и теперь можно было проверить их основательно – насколько позволял жалкий огарок свечи. Но на всякий случай в каждый из тоннелей они все-таки от души покричали.

— Подожди, – перед тем как идти в очередной ход, Соня положила на развилке фантик от конфеты и придавила его камнем. – Чтобы мы знали, что уже тут были, если вернемся.

Идти по каменному коридору было интересно, но местами жутковато. Как будто из темноты мог кто-то внезапно броситься. Не было тут никого – ни животных, ни даже насекомых. Если и грозила им настоящая опасность – так это ушиб от низко нависающих сводов или торчащих из стены камней. Света от свечи было совсем немного, и Соня старалась двигаться осторожно. Митруц шел первым, она двигалась за ним, рассматривая темно-серые стены в неровном колеблющемся свете. И если мальчишка со своим маленьким ростом легко преодолевал самые сложные места, то ей периодически приходилось нагибаться или уклоняться, чтобы не натолкнуться на препятствия.