Книга Изгнанник, страница 59 – Женя Гравис

Мальчик попытался было возмутиться, но Соня отодвинула его еще дальше и даже подтолкнула рукой – мол, уйди в тень, спрячься. Но Митруц остался на месте, уцепившись за ее подол изо всех сил.

— Проклятье! Как вы тут вообще оказались? Это заброшенная шахта.

— Мы приехали с экскурсией из санатория, с большой компанией. И случайно отбились от группы. Бродим в шахте уже несколько часов. Нас уже хватились…

— Черт! Как же это не вовремя!

В голосе прорезалось явное раздражение, но Соня поняла, что своей последней фразой задела собеседника за живое.

— Пожалуйста, – попросила она. – Просто покажите, где выход. Я никому не скажу, что кого-то видела. Клянусь, мне нет дела до вашей тайны. Я вас даже не знаю.

— Уверены?

Человек вдруг сделал шаг к свету из темноты, и Соня вздрогнула. Андрей Ковалинский, один из братьев – тот, который со шрамом. Выглядел он неважно: рубашка помятая и грязная, волосы растрепаны, глаза запавшие. В руке он по-прежнему держал револьвер, направленный на Соню и Митруца.

«Зачем? – пронеслось в голове у Сони. – Он показал лицо, а значит… Это все». И она совершенно по-детски изо всех сил зажмурилась. Митруц сзади, казалось, просто перестал дышать.

Пауза длилась вечность. Но вместо ожидаемого выстрела через томительные секунды негромко звякнул металл – Ковалинский отщелкнул курок на место и шепотом выругался.

— Ради бога, откройте уже глаза! Я не убиваю женщин и детей!

Соня разлепила веки. Андрей опустил револьвер и смотрел на нее исподлобья – хмуро и неприязненно. Видимо, во взгляде у нее отразилось сомнение, потому что Ковалинский вдруг поднял руку и потер шрам – совершенно обыденным, но измученным жестом, и произнес:

— Господи, как же я устал… – снова посмотрел на Соню, грустно усмехнулся. – Ее нашли, да?

— Кого? – растерянно спросила она.

— Каталину, кого же еще? Все ведь думают, что это я ее убил?

— Я не знаю, правда. Ходит много слухов…

— Да не врите. Это же очевидно. Кто сбежал – тот и виновен. Черт, какая ирония…

— Послушайте. – Соня пыталась держаться прямо, хотя ноги уже подкашивались от усталости. – Это дело жандармерии. Я тут ни при чем, а мальчик тем более. Мы просто уйдем, хорошо? И я никому…

— Стоп! Слышите? – Ковалинский вдруг дернул головой. – Тут всегда такая тишина, что слышно любые шорохи. Да тихо вы! – прикрикнул он, когда Митруц переступил с ноги на ногу и зашуршал щебенкой. – Кажется, сюда идут.

Соня снова сжалась и теперь тоже различила тихие звуки, похожие на шаги. Может, это помощь? Их наконец спасут? Если ничего не случится… Потом шаги стихли, а через мгновение в дальнем краю пещеры вдруг возникли два ярких луча от фонарей.

— Мы здесь! – отчаянно крикнула Соня, и Митруц тоже подал голос.

А Ковалинский снова поднял револьвер и направил его в сторону света:

— Не подходите! Стойте на месте!

— Вот это встреча, – раздался голос, в котором Соня к своему облегчению узнала Рене Ламонта. – Андрэ, друг мой, вы что же, похитили и держите в подземелье барышню и ребенка?

Француз, держа в руках фонарь, медленно и осторожно вышел на свет. А за ним показался Йозеф Фишер – тоже с фонарем в одной руке и мотком бечевки в другой. Софья встретилась с ним взглядом и прочитала на его лице облегчение, которое, впрочем, тут же сменилось тревогой – фармацевт увидел Ковалинского с револьвером. Рене, казалось, вообще не замечал оружия, а продолжал идти вперед крохотными, почти незаметными шажками.