Книга Изгнанник, страница 1 – Женя Гравис

Иллюстрация на переплете Kateshi Kittano

Иллюстрации на форзаце и нахзаце Ziorre

© Гравис Ж., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Дамочек этих Митру́ц приметил, как только они сошли с поезда в Сова́те. Хорошие дамочки, при деньгах. И, что удачно, без мужского сопровождения. Бери, что называется, тепленькими.

Вначале-то Митруц присмотрел себе добычу поинтереснее – семейство из важного господина, его толстой жены и двух детишек с нянькой. Эти тоже были с деньгами, сразу видно. Господин серьезный – при саквояже и часах. И супруга с кошелкой. Саквояж, пожалуй, было бы непросто умыкнуть, а вот кошелку… Пышная домна^[1] поставила ее возле ног, обмахиваясь веером, и почти про нее забыла. А тут еще дети, нянька, которая пытается их поймать, носильщики, крики, гудки, шум…

Очень удобный случай.

Нет, воровал Митруц нечасто. Если честно, то третий раз в жизни. И совсем этим не гордился. Просто припекло. Деньги очень нужны были, вот и решился. Сестре Лену́те об этом точно знать не надо было. Она-то считала, что он сегодня на станции носильщиком подрабатывает, таскает сундуки и чемоданы. Он и подрабатывал, когда мог. Да только тут сила нужна, крепкие руки. А откуда взяться силам, когда тебе десять и ешь ты не то чтобы вдоволь? Митруц мог похвастать лишь ловкостью рук да быстрыми ногами. Но кому нужны те руки и ноги, если они тяжелый сундук еле доносят до экипажа?

Так что Митруц тоскливо наблюдал, как разбирают денежных пассажиров более крепкие и выносливые соперники. Ему же доставались самые скромные путешественники. Но и на них заработать пяток-десяток баней можно было.

А сегодня Митруц снова решился на кражу. Решился, в общем-то, из-за Ленуты, которая вчера до ночи стирала, потом причитала и рыдала в плечо заглянувшей соседке, а утром с опухшими глазами снова ушла на работу в санаторий «Горное солнце». Думала, что Митруц не услышит, а он все слышал и все понял.

Сестра Ленута работала в санатории младшей прачкой. Постельное белье и полотенца стирали там же, в огромных чанах и машинах. А личные вещи гостей – тонкие, деликатные – разрешали забирать домой. За одну из этих вещей Ленуте и досталось: мол, испортила дорогую сорочку, гостья была крайне недовольна. Старшая прачка даже разбираться не стала – вычла Ленутино жалованье за две недели. Ну хоть расчет не дала и за порог не выставила – и на том спасибо. Поганая работа, но другой в Совате нет.

Ленута, конечно, бодрилась: мол, выкрутимся как-нибудь. Но Митруц понял: нечем выкручиваться. И так в долгах. И он, поразмыслив, решил разжиться деньгами как мог. Вот, например, за счет толстой жены важного господина. И ее багажа.

Он уже примерился было сделать рывок, но тут поймал хмурый взгляд То́мы Бо́рша из-под длинной спутанной челки. Тома стоял невдалеке, опершись тощей задницей на мятый капот своего «Форда-Т», и тоже разглядывал прибывших пассажиров. Автомобилей в Совате было всего с десяток, и этот пыльно-черный «Форд» все называли не иначе как «машина Томы» – чуть ли не единственный на весь городок таксомотор.

К прибытию поезда Тома своего железного коня даже помыл и начистил песком начинающие ржаветь ободы колес, так что «машина Томы» среди старых повозок и деревенских телег смотрелась прямо-таки по-королевски. Видать, Тома тоже присмотрел себе толстого господина с семьей или же договорился заранее, что повезет их на курорт. Потому что, перехватив мечтательный взгляд Митруца, Тома опустил правую ладонь вниз, «прижав» воздух, а потом щелкнул пальцами по деревянной пуговице красного жилета в районе груди.