Онлайн книга «Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки»
|
Почему же экспертные заключения так различаются? Потому что в показаниях Миядзаки смешаны вымысел и «правда», к тому же его собственные показания сильно менялись. Например, причину расчленения трупов он сначала объяснял желанием «узнать о половых органах», затем отрицал это и переходил к «ритуалам для дедушки». На уровне записей интервью создаётся впечатление, что он начал было говорить о комплексе ладоней, но потом переключился на «возрождение дедушки». Такие случаи, когда он последовательно приводит две разные причины, встречаются несколько раз. В вышеупомянутых записях интервью появляются сцены, где Миядзаки во время расчленения чувствует галлюцинации деда. Но, как уже упоминалось в третьей главе, заключение второй экспертизы (о шизофрении) ставит под сомнение: «Эти симптомы проявились не сразу после смерти деда, а на более поздних этапах, и впервые возникли уже после ареста… Показания о том, что симптомы, которые должны были проявиться позже, имели место уже при расчленении тела Аяко-тян (июнь 1989 года), являются ложными. Это означает, что все действия, которые он объяснял как «для возрождения деда», имеют иную причину». Сравним показания Миядзаки о расчленении и каннибализме в первой и второй экспертизах. Во второй экспертизе он называл расчленение «модификационной операцией». Вот запись от 16 июня 1993 года (спустя 2 года 4 месяца после первой экспертизы): Эксперт: «Ты сам хотел сделать операцию?» Миядзаки: «Я в концепциях не разбираюсь. Могу только сказать, что я оказался внутри этой операции». Эксперт: «Это тоже драма без сценария?» Миядзаки: «…» Эксперт: «Другой я? У меня сердце колотится, а он спокойно делает». Эксперт: «Тот, кто делает?» Миядзаки: «Он немного меньше меня. Делает прямо перед моими глазами». Эксперт: «Ты киваешь? И при этом сердце колотится?» Миядзаки: «Да». Эксперт: «Как выглядит тот парень?» Миядзаки: «Процентов на 90 одинаков, одежда та же. Появляется внезапно, на расстоянии метра, и вдруг исчезает». Эксперт: «Он не прекращает резать?» Миядзаки: «Меня охватывает странное чувство, постоянно странное. Он спокойно делает, безразлично». Эксперт: «Ты не говоришь ему остановиться?» Миядзаки: «…» Во второй экспертизе Миядзаки полностью перекладывает действия на «другого меня»: не он режет трупы, не он их ест и пьёт кровь, — его собственное «я» становится размытым. Что означают эти изменения и колебания в его показаниях? Поскольку исполнителем этих преступлений является именно Миядзаки (защита не оспаривает факты), то «другой я» — не более чем плод его воображения. Неужели это просто оправдание? Но действительно ли перед его внутренним взором возникало нечто подобное? Или это просто бегство от реальности? Продолжая расследовать истинные чувства Миядзаки и таящуюся в глубине тьму, я заметил кое-что. Когда Миядзаки спросили, почему на следующий день после убийства Мари-тян он вернулся на место преступления, он сначала ответил: «Чтобы пойти поесть кости и собрать их». Затем изменил на: «Не знаю, было ли это наяву или во сне, хотел проверить». Когда эксперт настаивал на том, что он брал с собой видео, Миядзаки поспешно выдвинул теорию «действий для возрождения дедушки». Но раз он сам пошёл на место, должна была быть причина, и мне казалось, что он что-то скрывает. |