Книга Реквием блондинке, страница 38 – Джеймс Хэдли Чейз

Гостиная была оформлена в приятных кремовых и красных тонах. Цветы в приземистых керамических вазах оживляли интерьер, а едва заметный аромат сирени напоминал о женском присутствии.

Бросив шляпу на канапе из красного дерева, я тщательно перерыл всю комнату. Открыл все выдвижные ящики, шкафы, коробки и чемоданы, осмотрел и прощупал каждую вещь. Проверил всю одежду на предмет подозрительных выпуклостей. Прислушался, не шелестит ли где бумага. Заглянул под мебель, приподнял коврики. Опустил жалюзи и убедился, что в них тоже ничего не спрятано. Осмотрел тарелки, кастрюли и жестянки с продуктами. Зашел в туалет и открыл сливной бачок. Выглянул в окна и убедился, что за ними ничего не подвешено. Короче говоря, разобрал квартиру по кирпичику, но не нашел ни фотографий, ни платка с инициалами Мэри Дрейк.

Особенного беспорядка я после себя не оставил, но и не очень-то церемонился. Встал посреди комнаты и осмотрелся, слегка усталый и приунывший. Хоть я и не нашел того, что искал, но по вещам сумел составить портрет Одри Шеридан. Взять, к примеру, гардероб. По женской одежде – особенно по белью – всегда можно понять, какой у хозяйки характер. У Одри Шеридан было суровое, спартанское белье: однотонное, заурядно скроенное, без рюшек и завязок. Одежда была изящной и тщательно подобранной: английские костюмы, три или четыре пары разноцветных фланелевых брюк, джемперы с высоким воротом и блузки ярких расцветок.

Из косметики у нее был кольдкрем, несколько тюбиков губной помады и духи с ароматом сирени. В квартире – даже на кухне и в ванной – было полно книг. На столике у окна стояла радиола, а в шкафчике у двери была целая коллекция граммофонных пластинок.

Взглянув на корешки книг и конверты пластинок, я понял, что Одри Шеридан – серьезная девушка. Такие всегда вызывают у меня подозрение. А серьезная девушка, владеющая джиу-джитсу и без колебаний похитившая доказательства у коллеги-сыщика, подозрительна вдвойне.

Я закурил сигарету, бросил спичку в камин, полной грудью вдохнул табачный дым и решил, что нам с Одри Шеридан пора перекинуться словечком. Окинул прощальным взглядом созданный мною бардак, вышел и закрыл дверь.

В конце светлого просторного холла была стеклянная дверь с золотыми буквами: «Детективное агентство „Караул“».

Повернув дверную ручку, я вошел в крошечную комнатку. Прямо передо мной были два окна, занавешенные светло-желтым тюлем.

У стен, выкрашенных в яблочно-зеленый цвет, стояли три кресла, а возле окон – дубовый стол, где в беспорядке валялись номера «Сатердей ивнинг пост», «Харперс» и «Нью-Йоркер». Повсюду стояли горшки с яркими цветами, а ворс турецкого ковра на полу доходил мне до лодыжек. В общем, эта комнатка меньше всего походила на приемную детективного агентства.

Не успел я оправиться от первого потрясения, как на меня обрушилось второе. Дверь кабинета распахнулась, и в приемной появился Джефф Гордан. Пистолет в его руке был направлен прямо на меня, а дуло показалось мне огромным и незыблемым, словно тоннель.

— Вот это да! – Джефф обнажил желтые зубы. – Вы гляньте, кто пришел.

— Ну и ну! – парировал я. – Джефф собственной персоной! А ты на месте не сидишь, верно?

— Подними руки, сукин сын. – Он дернул пистолетом. – И попридержи язык, пока его тебе не укоротили.