Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 60 – Диана Курамшина

Барсов же, кажется, окончательно утвердился в собственной правоте.

— Осмотр тела надлежит продолжить без публики, – заявил он. – А барышне, полагаю, полезнее выпить воды и не читать французских романов.

Вот тут я действительно едва не потеряла над собой контроль.

Не потому, что он был груб. А потому, что он был слишком самодоволен.

Но тут тётушка крепко взяла меня под локоть. Это было сделано так твёрдо, что я послушалась.

— Пойдём, – сказала она шёпотом и повела из комнаты. – Сейчас не время.

Сейчас? Мне хотелось переспросить: а когда, интересно, бывает время спорить о смерти, если не в присутствии патологоанатома? Но я последовала за ней.

----

[1] Внезапная сердечная смерть (ВСС) – это естественная ненасильственная смерть от проблем с сердцем.

В коридоре оказалось прохладнее, чем в спальне Евгении Ивановны. Откуда-то тянуло сквозняком, но я всё ещё чувствовала злость после разговора с Барсовым, поэтому холод даже пришёлся кстати.

— Ты сошла с ума, – прошептала тётушка, едва мы отошли на несколько шагов.

— Нет. Я права! – тут же ответила возмущённо.

— Даже если права, нельзя же так…

— Почему? Потому что он мужчина?

— Потому что мы в чужом доме… тут покойница… полиция, а ты… учительница…

Она осеклась, я тоже замолчала. Договаривать не требовалось. Не врач, не судебный медик… всего лишь… учительница словесности.

Я выдернула руку из тётушкиных пальцев чуть резче, чем следовало, и глубоко вдохнула.

— Где Татьяна? – спросила, стараясь унять нахлынувшее раздражение.

— Что? – растерянно моргнула Ираида Степановна.

— Мне нужно узнать, кто приносил Евгении питьё ночью и кто видел её последней.

— Ольга…

Но я уже не слушала.

В ярости есть замечательное свойство: она придаёт телу сил больше, чем все укрепляющие бульоны тётушки и наставления Бырдина. Так что я стремительно пошла по коридору.

Первой попалась Марфа – та самая служанка, что утром нашла Евгению. Она стояла у буфетной, прижимая к груди пустой поднос, и вид у неё был до сих пор ошеломлённый.

— Марфа, – негромко окликнула я, а она дёрнулась так, что край подноса стукнул о стену.

— Сударыня…

— Это вы нашли Евгению Ивановну?

— Я, – прошептала женщина и перекрестилась.

— Во сколько?

— Да уж к восьми, должно быть. Кофий понесла, как велено.

— Кто велел?

— Ещё с вечера распоряжение было. Барышня приказали.

— Какая барышня?

— Так… Татьяна Анатольевна… – служанка заморгала.

— А ночью что-нибудь слышали? Голоса, шаги?

— Ничего я не слышала, сударыня. Мы в людской спим.

— Кто ночует ближе всех к комнате Евгении Ивановны?

— Дарья, горничная.

— Где она?

— Там, наверху… нет, в кладовой… нет, я сейчас… – она уже готова была броситься бежать и разыскивать, но я придержала её.

— Марфа. Когда вы вошли утром – как именно всё было? Вспоминайте очень внимательно.

Женщина судорожно сглотнула, на шее у неё дёрнулась жилка:

— Я, значится, постучала. Ответу нет. Ну, думаю, почивают ещё. Вошла тихонько, кофейник поставила… а потом вижу – лежат как-то странно. Я сперва решила, спят. А рука-то вниз свесилась… и лицо… – Она судорожно втянула воздух. – Тут я и закричала.

— Чашка уже стояла на столике?

— Стояла.

— В ней что-нибудь было?

— Было. Отпито немного.

Значит, принесённый утром кофе был не первым…

— Вы и ту чашку приносили?