Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 58 – Диана Курамшина

Четвёртый, самый солидный мужчина, оглядел всех нас и, выбрав для разговора тётушку, представился ей полицейским приставом. Ему было лет сорок, среднего роста, сухощавый, со строгим лицом и аккуратно подстриженными тёмными усами. Серые глаза смотрели очень внимательно и изучающе. Такой человек явно многое подмечает.

Платон Аристархович взглянул на меня, стоящую у кровати, и угрожающе пошевелил бакенбардами.

— Так-с, – произнёс он, кашлянув. – Всем лишним следует выйти.

— Я останусь, – сказала Татьяна.

— Я тоже, – одновременно добавили мы с тётушкой.

Бырдин дёрнул щекой. По опыту он знал, что спорить с нервными женщинами не стоит. Так что только тяжело вздохнул, пока городовые выпроваживали служанок.

— Тогда хоть не мешайте, – буркнул доктор и подошёл к кровати.

Я немного отступила, освобождая место, но не настолько далеко, чтобы терять обзор.

Платон Аристархович быстро осмотрел лицо, шею, оттянул веки, потрогал пульс, приподнял руку, отпустил. Потом понюхал чашку и едва заметно нахмурился.

Пристав наблюдал за ним молча.

— Что скажете, доктор? – спросил он наконец.

Бырдин выпрямился и ответил не сразу. Это уже было для меня сигналом. Видимо, он тоже не считал этот случай простым.

— Скажу, что женщина мертва, – произнёс он медленно. – Но с определением причины я бы не спешил.

Пристав, узнав у тётушки, кто именно является тут «хозяйкой», и переговорив с Татьяной, перевёл взгляд на меня.

— А вы кто такая, сударыня? – спросил он, буравя меня недовольным взглядом.

Это прозвучало невежливо. Но…

— Ольга Алексеевна Васильчикова, – ответила я, слегка склонив голову. – Пришла с Ираидой Степановной Осиповой навестить Капитолину Петровну.

— И чем же объясняется ваше распоряжение ничего не трогать?

Я прекрасно понимала опасность вопроса, заданного, кстати, весьма равнодушным тоном. Слишком большая осведомлённость молодой учительницы о мёртвых телах могла вызвать вполне заслуженное служебное любопытство. И всё же отступать было поздно.

— Тем, что мне показалось, будто смерть могла наступить не вполне естественно, – ответила со вздохом. – А в подобных случаях лучше сохранить всё как было.

— «Показалось» – прищурился пристав, – весьма шаткое основание.

— Шаткое, – согласилась я. – Но весьма полезное.

Он явно собирался продолжить расспросы, но в этот момент в коридоре снова зазвучали шаги.

В комнату вошёл ещё один персонаж. Явно врач, если судить по небольшому саквояжу, что чаще всего почему-то носили именно медики в это время (у Бырдина был такой же). Лет пятидесяти с небольшим, полный, чисто выбритый, с большими руками и выражением лица, заранее предупреждающим окружающих, что его мнение стоит дорого уже потому, что оно его. На нём был тёмный сюртук отличного сукна и безукоризненно повязанный галстук. С первого взгляда было ясно: человек привык иметь дело не столько с мёртвыми, сколько с бумагами, и в обеих этих областях считает себя неоспоримым.

— Савелий Петрович Барсов, – вполголоса пояснил Бырдин в ответ на мой недоумённый взгляд.

Барсов кивнул приставу, ещё более коротко – Бырдину, мельком оглядел всех присутствующих и сразу направился к кровати. Он работал профессионально, спору нет. Движения точные, опыт чувствовался. Но именно в таких людях особенно опасна самоуверенность: если они с первого взгляда выбрали одну версию, остальные для них превращаются в назойливый шум.