Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 175 – Диана Курамшина

— Андрей Николаевич! – рявкнул Бретцель.

— Простите.

— Вы смеётесь?

— Нет. – Карцов повернулся обратно. Лицо было совершенно серьёзным. Почти.

— Вы оба сегодня решили надо мной издеваться?

— Я пока только слушаю, – Андрей Николаевич потёр подбородок большим пальцем. – И должен заметить…

— Ничего вы не должны замечать.

— …что психологически конструкция любопытная.

— Андрей Николаевич! – уставился на него Александр Карлович.

— Бретцель.

— Нет.

— Я ещё ничего не предложил.

— У вас лицо предлагает.

Я посмотрела на Карцова внимательнее. Вот теперь стало неуютно уже мне. В глазах высокого чиновника больше не было ни веселья, ни снисходительного интереса к странной провинциальной барышне. Там работала мысль. Быстро, холодно, профессионально.

— Суть ведь не в каторге, – негромко произнёс Андрей Николаевич, не сводя с меня взгляда. – И даже не в… языке.

— Спасибо, – процедил Александр.

— Суть в том, чтобы убедить Гардинга: его ценность исчезла. Мария выбрала сторону первой и уже получила выгоду. Более того, следствие якобы располагает предметом, ради которого всё затевалось.

— Да, – кивнула я.

— Тогда его молчание перестаёт быть оружием.

— Именно.

— А если он считает Марию способной солгать нам…

— Тем сильнее захочет узнать, что именно она рассказала.

Карцов медленно растянул губы в улыбке, но веселья в ней не было ни капли. Скорее удовлетворение человека, который наконец заметил недостающую деталь и теперь прикидывал, не она ли откроет замок, к которому до сих пор не удавалось подобрать ключ.

— Нет. – Александр Карлович посмотрел сначала на него, потом на меня.

— Вы уже это говорили, – напомнила я.

— И повторю.

— Александр Карлович, я предлагаю лишь напугать человека, что пытался убить меня.

— Следствие не превращается в ярмарочный балаган только потому, что обвиняемый вам неприятен.

— А вам он приятен?

— Это не имеет значения!

— Вот поэтому он уже столько времени над вами смеётся.

— Ольга Алексеевна… – Лицо Бретцеля потемнело.

— Что?

— Домой.

— Что «домой»? – моргнула я.

— Вы принесли обед. Спасибо. Мы поели. Теперь идите домой.

— Но мы не закончили…

— Именно поэтому.

— Я распоряжусь, чтобы вас проводили. – Карцов протянул мне пустую корзину.

— Андрей Николаевич, вы тоже?

— Сударыня, – он склонился чуть ближе, и в его глазах опять мелькнул тот странный, слишком внимательный интерес, – иногда женщине полезно вовремя покинуть кабинет, чтобы мужчины получили возможность совершенно самостоятельно… обдумать… свои мысли.

Я открыла рот. Закрыла. Посмотрела на Бретцеля: тот уже стоял у двери и держал её открытой.

— Предатели.

— Домой, Ольга Алексеевна.

— Не забудьте про Кутайсова.

— Вон.

— И вологодский выговор.

— Ольга!

Я вышла в коридор. Дверь за спиной захлопнулась. Не сильно, но решительно. Писарь за соседним столом поднял голову, посмотрел на меня, на корзину, потом на закрытую дверь.

— Что? – нахмурилась я.

— Ничего-с. – Он немедленно уткнулся в бумаги.

Я сделала три шага к выходу и остановилась. Из кабинета уже доносились приглушённые голоса. Сперва Александра Карловича – резкий, возмущённый. Потом Карцова – спокойный, потом снова Бретцеля. Я не разобрала ни слова, только тон: они спорили. Я посмотрела на дверь, потом на корзину и улыбнулась. Ну да, конечно, совершенно самостоятельно придут к… моей мысли.