Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 159 – Диана Курамшина

— Без моего ведома?

— Представьте себе.

— Возмутительное самоуправство.

— Вам смешно? – Ираида Степановна поставила чашку так резко, что чай плеснул на блюдце.

Мы замолчали. Тётушка сидела бледная, с прямой спиной, тонкие пальцы сжимали ручку чашки.

— По городу уже говорят, что Ольга погубила репутацию молодой женщины. – Голос Ираиды Степановны дрожал, но слова выходили чёткие. – Будто Татьяну Анатольевну посадили по её наговору. Будто всё это… из-за мужчины.

— Кто его крал-то? – Феня, ставившая на стол сливки, фыркнула. – Сам тут лежал. Потом сам стал приходить. И пирог сам ест, никто не заставляет.

— Феокла, – сдержанно бросила тётушка.

— А что? Правда же.

Александр Карлович перестал улыбаться. Он вытер пальцы салфеткой, сложил её рядом с тарелкой и повернулся к Ираиде Степановне.

— Я поговорю с Рудневым.

— И что он сделает? – Тётушка беспомощно развела руками, браслет тихо звякнул о край стола. – Арестует весь город?

— Иногда мне кажется, это единственный разумный выход.

— Александр Карлович.

— Простите. – Бретцель чуть склонил голову. – Но обвинение Татьяны Анатольевны никак не связано с Ольгой Алексеевной. Это можно довести до сведения тех, кто особенно усердствует.

— Чем больше вы будете опровергать, тем громче станут говорить, – устало выдохнула тётушка.

Тут она была права. Оправдание для слуха – всё равно что масло для огня, особенно если оправдывается мужчина, которого якобы отбили.

Но даже это не отбило у Александра Карловича желание приходить к нам в гости «по делу». Правда, иногда он действительно приносил новости или просил уточнить услышанный мной разговор, иногда показывал копию записи из архива. Но чаще бумаги оставались в портфеле, а надворный советник пил чай, ел Фенины ватрушки и обсуждал с Ираидой Степановной городские новости, с постоянно приходящим Бырдиным – войну и медицину, с Матрёнкой – почему та боится телеграфных столбов.

— Там по проволоке человеческий голос бегает, – шептала Матрёнка, округляя глаза. – Это же не по-христиански.

— Не голос, – терпеливо объяснял Бретцель. – Электрический сигнал.

— А кто его толкает?

— Аппарат.

— Сам?

— С помощью человека.

— А-а. – Матрёнка облегчённо кивала. – Значит, всё-таки человек виноват.

Феня над этим смеялась так, что вытирала глаза передником. Только тётушка становилась всё недовольнее. Особенно после того, как до нас дошла новая версия слуха: будто я нарочно заманила Татьяну в ловушку, чтобы избавиться от соперницы, а Александр Карлович теперь каждый вечер приезжает обсуждать скорую свадьбу.

— Вы могли бы хотя бы не являться столь часто, – не выдержала Ираида Степановна однажды, когда Бретцель в третий раз за неделю оказался у нас до заката.

— Я вчера не приезжал… – Надворный советник замер с чашкой у губ.

— Вчера вы прислали записку.

— По служебному делу.

— Вместе с коробкой мармелада.

— Феокла упомянула, что Ольга Алексеевна его любит.

Я чуть не подавилась чаем. Феня немедленно повернулась к печи и занялась совершенно чистой заслонкой.

— Я не просила вас…

— Разумеется. Вы вообще редко просите. Обычно требуете.

— Александр Карлович. – Тётушка постучала пальцем по столу, и ложечки тихо задребезжали. – Имя моей племянницы треплют на каждом углу.

— Я знаю… – поставил чашку Бретцель.