Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 162 – Диана Курамшина

— Он близко общался с Иваном Матвеевичем, – подтвердил Бретцель. – Причём довольно долго.

— И с Евгенией Ивановной тоже? – не удержалась я.

— Ольга! – метнула в меня недовольный взгляд тётушка.

— А что? Слухи уже существуют. Я лишь уточняю… официальную версию.

— Официальной версии любовников не бывает, – сухо отрезал Александр Карлович.

— Конечно, – хмыкнула ставившая на стол сливки Феня. – Бывают просто люди, которые ездят друг к другу по ночам исключительно по службе.

— Господи… – прикрыла глаза тётушка.

Александр Карлович неожиданно кашлянул в кулак. Судя по тому, как дёрнулся уголок его рта, не потому, что поперхнулся.

— В любом случае, – надворный советник отодвинул чашку, – завтра будет не до чая.

— Трагедия, – сочувственно выдохнула я.

— Переживу и это, – тяжело выдохнул мужчина.

Феня молча завернула ему несколько булочек с собой.

На следующий день я честно пыталась сидеть дома почти до полудня. Потом любопытство победило воспитание, здравый смысл и все последние наставления Александра Карловича разом.

Впрочем, я была подготовлена – Феня собрала большую корзину: пирог с капустой, холодная телятина, хлеб, варёные яйца и маленькая банка огурцов, от которой пахло укропом на всю кухню.

— Раз уж надворный советник работать собрался, пусть хоть ест, – буркнула кухарка, накрывая корзину полотенцем. – А то опять забудет, потом вечером придёт с лицом покойника и будет у меня три ватрушки подряд таскать.

— То есть я иду исключительно ради его здоровья?

— Конечно.

— Очень благородно.

— Не выдумывайте. И заодно разузнаете, чего там этот важный петербургский наговорил. А то я тоже… – Феня осеклась, затянула полотенце потуже. – Ну, просто интересно.

Ага. Просто интересно. Поэтому через четверть часа я уже шла к участку с корзиной в руке и прекрасным оправданием на случай, если Бретцель начнёт ворчать.

День был душный. Солнце висело в белёсом небе, улица пахла пылью, горячим деревом и конским потом. Извозчики лениво поругивались, торговцы обмахивались картонками. Где-то на углу продавали дыни, и сладкий тяжёлый запах перебивал даже сточную канаву.

В участке царила непривычная суета. Писарь у входа вскочил, увидев меня с корзиной, и тут же сделал вид, что ничего не видел.

— Александр Карлович у себя?

— Так точно.

— Один?

Писарь открыл рот, но тут из кабинета Бретцеля раздался незнакомый мужской голос: низкий, спокойный, очень ровный.

— Сударыню впустите. Раз уж она всё равно стоит под дверью.

Я нахмурилась, писарь поспешно отвёл взгляд.

— Прошу.

Вот, значит, как… и я вошла.

Александр Карлович стоял у окна, рядом с его столом расположился ещё один мужчина. И первое, что я подумала: «Не похож на чиновника». По крайней мере, на того чиновника, которого я ожидала. Высокий, статный, лет сорока пяти, может, чуть больше. Широкие плечи, спокойная прямая спина, лицо породистое, резкое, но красивое той взрослой мужской красотой, которая не нуждается в украшениях. Волосы почти полностью седые – густые, зачёсанные назад, только у затылка сохранилась тёмная часть.

На нём был не мундир, а партикулярное платье. Тёмный сюртук отличного кроя, светлый жилет, безупречно завязанный галстук. Ни орденов, ни эполет, ни знаков, по которым можно было бы догадаться о чине. Только манеры… и взгляд. Вот взгляд был настоящий, министерский. Человека, привыкшего оценивать собеседника быстрее, чем тот успевает поклониться.