Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 153 – Диана Курамшина

Феня устроилась в соседней комнате. Тётушка молилась перед образами. Матрёнка без конца таскала то воду, то свечи, то совершенно ненужные полотенца, лишь бы не сидеть без дела.

А я оставалась у постели. Ближе к рассвету Александр Карлович пришёл в себя окончательно. Открыл глаза, медленно оглядел потолок, шкаф, занавески. Потом перевёл взгляд на меня.

— Где я?

— У нас.

— Почему?

— Потому что Бырдин решил, что здесь ближе и чище.

— А вы?

— А я решила, что спорить с доктором выше моих сил.

Я смочила ткань в тазу: вода была прохладной, приятно холодила пальцы. За окном занималось серое утро, пахло росой и нагретой за ночь землёй.

— Как вы там оказались? – спросила я, прикладывая компресс к его лбу. – И не говорите опять «потом». Потом наступило.

— Руднев прислал телеграмму. – Александр Карлович поморщился от холода.

— В Петербург? – замерла я.

— Да. Сообщил, что возле вашего дома замечены неизвестные. Люди меняются, наблюдают за окнами, за входящими, за прислугой.

— И… что вы сделали?

— Ответил Рудневу. Велел пустить слух, будто из дома Осиповых вывезли особо важные документы и всё уже отправлено в Петербург.

— Чтобы они ринулись за вами.

— Именно.

Он говорил медленно, с паузами. Голос осип, губы пересохли. Я поднесла стакан. Александр Карлович сделал несколько глотков, здоровой рукой придерживая моё запястье. Пальцы были горячими.

— Я полагал, – продолжил Бретцель, откинувшись на подушку, – что людям, ищущим архив, больше незачем преследовать вас. Раз документы вывезены, следовало переключиться на столицу. Выйти на меня, попробовать узнать, что именно попало в руки властей.

— Логично.

— Да. Потому следующая телеграмма мне не понравилась.

— Что… слежка не прекратилась...

— Усилилась. – На скулах у него проступили жёсткие тени. – Возле дома стали появляться новые люди. Потом Руднев сообщил о визите Татьяны. О ссоре, требованиях вернуть бумаги и угрозе судом.

— Вы волновались? – Я поправила компресс, и пальцы вдруг сделались неловкими.

Он посмотрел на меня из-под полуопущенных век.

— Я понял, что мы неверно оценили цель.

— То есть?

— Если шифры ушли в Петербург, а слежка за вами не прекращается, значит, либо они не поверили слуху, либо искали не весь архив, а что-то конкретное. Отдельный документ. Ключ. Таблицу. Записку. Возможно, вещь, о существовании которой мы пока даже не знаем.

— И они решили, что эта вещь осталась у нас.

— Или что вы знаете, где она.

В комнате стало слишком тихо. Только вода капнула с ткани обратно в таз. Одна капля. Вторая.

— Вы поэтому вернулись?

— Да.

— Когда?

— За день до похищения.

— Вы были в Рязани целые сутки? – Я резко подняла голову.

— Почти.

— И не пришли?

— Я занимался делом. – Александр Карлович чуть приподнял бровь.

— Разумеется.

— Не начинайте.

— Даже не думала.

— Лжёте.

Я выжала ткань сильнее, чем требовалось, и вода тонкой струйкой потекла между пальцев.

— И что вы всё-таки делали?

— Встретился с Рудневым, проверил его донесения, потребовал усилить наблюдение за Татьяной.

— Так за ней следили?

— Недостаточно. – Он скривился, когда я осторожно поправила край повязки. – В доме распродажа: покупатели, оценщики, слуги, грузчики, посредники. Люди входят и выходят десятками. У пристава не хватает людей, чтобы приставить человека к каждому лакею и к каждой старухе, торгующейся за кресло.