Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 151 – Диана Курамшина

— А в вас чуть не погиб надворный советник. Не отвлекайте.

Я распахнула его сюртук. Пуговицы не слушались, пальцы дрожали, ткань липла к телу. Пришлось рвануть сильнее – одна пуговица отлетела и со звоном закатилась под ящик.

— Казённый… сюртук, – выдавил Александр Карлович.

— Пришлёте счёт позже.

— Непременно.

Руднев шагнул ближе и присел с другой стороны. От копоти лицо пристава казалось ещё мрачнее обычного.

— За доктором уже послали, – произнёс Дмитрий Сергеевич. – Бырдина должны перехватить по дороге или поднять прямо из дома.

— Почему вас так долго не было? – Я прижала платок сильнее, ткань сразу потемнела. – И как вы вообще нас нашли?

— Не меня спрашивайте. – Руднев покосился на Бретцеля. – Это Александр Карлович тут весь город мальчишками утыкал, будто хлебными крошками дорогу метил.

— Какими мальчишками? – не поняла я.

— Потом. – Бретцель закрыл глаза.

Я хлопнула его ладонью по щеке – не сильно, но так, чтобы ресницы дрогнули.

— Глаза открыть.

— Сударыня…

— Открыть.

Он подчинился. Пожалуй, это был самый тревожный признак за весь вечер.

— Не трясите раненого, – проворчал Руднев.

— Тогда не давайте ему отключиться.

— Я не отключаюсь, – процедил Бретцель сквозь зубы. – Просто рядом с вами… отдых невозможен даже в беспамятстве.

— Прекрасно. Ругайтесь дальше. Значит, силы ещё есть.

За спиной лязгнул металл – Гардинга подняли с пола в наручниках. Англичанин обернулся к нам, и в глубоко посаженных глазах мелькнуло что-то холодное, почти насмешливое.

— Это ещё не конец, – выдохнул он по-английски.

Руднев дёрнул его за локоть.

— У нас в участке все поначалу возмущаются.

— Вы не понимаете, кого трогаете, – перешёл тот на русский

— Зато вы скоро хорошо поймёте, куда попали.

Гардинга вывели. Татьяна осталась. Она стояла, прижавшись спиной к стене, будто только доски и держали её на ногах. Когда один из городовых подошёл ближе, внучка Киснемских едва заметно отшатнулась.

— Татьяна Анатольевна, – указал на дверь Руднев. – Придётся проехать с нами.

— Я не хотела стрелять. – Её губы шевельнулись почти беззвучно. – Я целилась не в него.

Утешение так себе. Я почувствовала, как пальцы Александра Карловича крепче сомкнулись на моём запястье.

— Уведите её, – просипел он. Голос прозвучал тихо, но Татьяна вздрогнула так, будто он ударил.

— Александр Карлович…

Он не посмотрел, даже головы не повернул.

Городовой взял Татьяну под локоть. Она не сопротивлялась. Только у двери обернулась ещё раз – лицо мокрое, не разобрать, от слёз или от пота. В глазах металось всё сразу: страх, вина и какая-то последняя, отчаянная надежда, что Бретцель сейчас остановит городового, выслушает, поверит.

Дверь закрылась.

— Носилки нужны, – отрывисто распорядился Руднев. – Или дверь снять с петель. До пролётки донесём.

— Никаких носилок, – прохрипел Александр Карлович и попытался приподняться.

— Лежите. – Я надавила ладонью ему на грудь.

— Я могу идти.

— Вы только что истекали кровью у меня на коленях.

— Не стоит так… громко.

— Почему? Репутация пострадает?

Руднев фыркнул и отвернулся, скрывая усмешку.

— Сударыня Васильчикова права. Понесём.

— Дмитрий Сергеевич…

— Александр Карлович, вы сегодня уже проявили геройство один раз. Второй будет считаться глупостью.

Бретцель хотел возразить, но лицо вдруг побледнело. Пальцы ослабли на моём запястье, голова тяжело откинулась назад.