Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 148 – Диана Курамшина

На стол положили карандаш. Я взяла его непослушными пальцами.

— Что писать?

— Что я продиктовал.

— Александр Карлович сразу поймёт, что тут что-то не так.

— Почему?

Я посмотрела на Гардинга.

— Потому что он никуда не поедет, даже по моей просьбе. Скорее всего, сюда пришлют Руднева с несколькими городовыми.

Татьяна издала странный звук – то ли смешок, то ли всхлип. Гардинг же не улыбнулся.

— Пишите.

Я наклонилась над листом. Пальцы дрожали, буквы выходили кривые. В голове шумело. Нужно было подать знак. Что-нибудь, что Бретцель поймёт, но не слишком явное. Что не заметит Гардинг.

Но что? Сослаться на Дюпена? Написать нелепо вежливо? Упомянуть тётушку не тем именем?

Я успела вывести лишь: «Милостивый государь Александр Карлович…», когда снаружи хрустнула ветка. Гардинг мгновенно повернулся к двери. Татьяна подняла оружие. Все замерли.

Ночь за стенами амбара жила своей жизнью. Пахло рекой, травой, сырой землёй. Где-то далеко лаяла собака. Потом раздался одинокий плеск. И… ничего.

Гардинг снова посмотрел на меня:

— Продолжайте.

— Нет. – Я опустила карандаш.

— Что «нет»?

— Не буду.

Он шагнул ко мне.

— Вы не в том положении, чтобы…

— Бумаги уже в Петербурге, я твержу вам об этом уже давно. Даже если Бретцель приехал, интересующих вас шифров у него не будет. А когда он поймёт, что вы меня похитили, торговаться не станет – я не настолько важная шишка. Он обложит этот сарай людьми и возьмёт вас.

— Вы очень высокого мнения о нём… – усмехнулся Гардинг.

— Нет. Просто он отвратительно упрям.

— В этом мы похожи… – прозвучало от двери.

Я перестала дышать. В проёме стоял Александр Карлович. Не знаю, как он вошёл так тихо. Дверь за его спиной была приоткрыта, в щель тянулся бледный лунный свет. Дорожный сюртук Бретцеля был покрыт пылью, ворот расстёгнут, волосы прилипли к вискам. В правой руке надворный советник держал револьвер, ствол смотрел прямо на Гардинга.

— Отойдите от барышни, – отрывисто бросил Бретцель.

У меня внутри что-то оборвалось и тут же снова натянулось до боли.

— Александр Карлович… – первой пришла в себя Татьяна и будто потянулась к нему.

— Бросьте оружие на пол, Татьяна Анатольевна.

Она не послушалась, но Бретцель даже не взглянул в её сторону, всё внимание отдавая Гардингу.

— Я сказал: отойдите, – повторил он, не сводя с мужчины глаз.

Тот медленно поднял руки, но улыбнулся.

— Надворный советник... Как своевременно…

— Сам удивляюсь.

— Вы один?

— Разумеется. Я же столичный чиновник. Мы, по вашему мнению, все тщеславны и глупы.

— Бумаги у вас? – скользнул взглядом к двери Гардинг.

— Часть. – Он небрежно коснулся левой рукой кожаного портфеля на боку.

— Покажите.

— Сначала освободите Ольгу Алексеевну.

— Нет.

— Тогда нам не о чем говорить.

— Мы хотим получить оставшиеся бумаги, скорее всего, письма и второстепенные документы остались в Рязани, – процедил он. – Вы передадите их нам и после этого получите женщину.

— Живую?

— Если будете разумны.

— Вы уже убили одну женщину, с которой договаривались.

— Осторожнее с обвинениями… – перестал улыбаться Гардинг.

— Евгения Ивановна отказалась сотрудничать – и через несколько часов её нашли мёртвой. В комнате остался след вещества, которое ваши люди уже использовали прежде – в Вене. Неаккуратно.

Я посмотрела на Бретцеля. Он блефовал или действительно привёз из Петербурга результаты? По лицу не понять: глаза сухие, холодные, голос ровный. Но пыль на сапогах и разорванный манжет выдавали: сюда он добирался, не подготовившись заранее. Он гнался.