Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 149 – Диана Курамшина

Татьяна стояла сбоку, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Револьвер в её руке опустился, но палец оставался на спуске.

— Александр Карлович, – на выдохе проговорила Татьяна. – Отдайте ему бумаги. Прошу.

В этот момент рука англичанина метнулась под сюртук, а Бретцель вскинул револьвер.

Гардинг выхватил нож и с размаху рубанул по лампе. Стекло брызнуло во все стороны, сосуд опрокинулся, и керосин вспыхнул прямо на столе, огонь тут же пополз по бумагам и рассохшимся доскам столешницы. В амбаре разом стало и светлее, и темнее: пламя рвануло вверх, тени заплясали по стенам, кто-то заорал.

Гардинг кинулся на Бретцеля – и тут грохнул выстрел. Пуля вошла в стену, щепки брызнули во все стороны, несколько задели даже меня.

Мужчины сцепились у самой двери: нож блеснул у плеча Бретцеля, надворный советник перехватил запястье Гардинга обеими руками. Они с грохотом влетели в стену так, что доски затрещали.

Татьяна попятилась, прижимая револьвер к груди.

— Остановитесь! Оба! – кричала она, но никто её не слушал.

Огонь на столе жадно пожирал дерево, керосиновая гарь смешалась с дымом, от которого запершило в горле. Я дёрнула свободной рукой верёвку, пытаясь дотянуться до узла за спиной – бесполезно. Тогда принялась ощупывать край стула. Дерево старое, на нижней перекладине торчал ржавый гвоздь. Я извернулась, подцепила верёвку и начала тереть. Волокна царапали запястье, гвоздь впивался в кожу, дым уже разъедал глаза и носоглотку.

При этом я не отрывала взгляда от мужчин. Гардинг заехал Бретцелю коленом в живот. Александр Карлович согнулся, но рук не разжал. Нож прошёл в опасной близости от его лица, вспорол воротник. Он толкнул англичанина плечом – оба рухнули на ящики.

— Прекратите! – подняла револьвер Татьяна.

— Стреляйте в неё! – прохрипел Гардинг, пытаясь вывернуть руку. – В свидетельницу!

— Нет… – застыла Татьяна.

— Она всё знает!

— Нет!

Верёвка чуть поддалась, но не порвалась – только ослабла. Я рванула ещё раз, сильнее. Кожа на запястье лопнула, стало горячо и мокро. Ещё рывок – и рука свободна. Левая упала вдоль тела, почти онемевшая. Я наклонилась к ногам, пытаясь развязать узел правой рукой. Пальцы не слушались. Дым уже клубился под потолком, пламя почти захватило весь стол. Не будь моё платье насквозь пропитано потом, я бы, наверное, тоже давно занялась огнём.

Бретцель всё-таки выбил нож. Тот звякнул о доски и укатился под мешки. Гардинг ударил надворного советника кулаком в лицо – голова дёрнулась, на губе показалась кровь. Александр Карлович ответил в подбородок, и англичанина почти отшвырнуло к стене.

Я наконец освободила одну ногу, но это заметила Татьяна.

— Сидите! – Револьвер развернулся ко мне.

— Татьяна, не надо.

— Не двигайтесь!

Голос у неё сорвался. Ствол плясал в воздухе – то к лицу, то к груди.

— Вы не хотите стрелять. – Я медленно выпрямилась.

— Вы уже это говорили.

— И была права.

— Сидите!

— Гардинг убил вашу мать. Теперь хочет убить меня. Потом – вас.

— Он обещал… – побелела Татьяна.

— Он лжёт. – Я сделала шаг, а она отступила.

— Не подходите.

— Отдайте револьвер.

— Ольга!

Я увидела, как палец Татьяны ложится на спуск. Кажется, это заметил и Александр Карлович. А дальше всё случилось слишком быстро: я шагнула ещё раз – скорее к двери, чем к ней. Татьяна вскинула оружие, и в тот же миг Бретцель отпустил Гардинга и бросился между нами.