Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 16 – Майкл Скофилд

— Завтра поговорим, — сказал он.

Из соседней комнаты вышел хозяин. В руке у него был свежий лист с неровно отпечатанными буквами.

Рейнар посмотрел на бумагу и сразу встал.

— Откуда?

— С почты прислали. На всех станциях велели вывесить.

Хозяин положил лист на стол.

Я прочитала свое имя.

Аделина Ровен, тридцать четыре года. Каштановые волосы, серо-зеленые глаза. Серое дорожное платье. Может находиться в состоянии сильного испуга и не понимать опасности.

Дальше говорилось о Рейнаре Астене.

О подозреваемом, который похитил дочь коронного ревизора.

Вознаграждение обещали за сведения, позволяющие вернуть меня в семью.

Я долго смотрела на последнее слово.

Семьей был Валент. Отец умер, мать тоже. Человек, от которого я пыталась спастись, уже объявил себя моим единственным безопасным местом.

Рейнар взял лист.

— Кто еще его видел?

— Все на станции, — ответил хозяин. — Я узнал вас сразу. Потому и лошадей через задний двор велел.

Я встала.

Лавка скрипнула слишком громко.

— Простите, — сказала я ему. — Мы не должны были…

— Сядьте, госпожа. У меня уже один человек делает вид, будто может ночевать стоя. Двоих я не выдержу.

Я медленно опустилась обратно.

Рейнар перечитал объявление до конца.

— Он не просит задержать меня на месте, — сказал он. — Он просит сообщить Кроу.

Я обняла себя руками.

— Они будут ждать у вашего дома.

— Возможно.

— Тогда нельзя ехать туда.

— Решим утром.

— Но…

Он положил лист передо мной.

— Сначала вы выспитесь. Торен получит помощь. Я проверю дорогу. Мы не будем сейчас принимать все решения только потому, что Орсан напечатал вашу фамилию.

Я посмотрела на него.

Мне впервые за день захотелось разрыдаться так, чтобы кто-нибудь взял на себя хотя бы следующие десять минут. Желание было настолько сильным, что я вцепилась в край лавки.

Рейнар заметил это, но не прикоснулся ко мне.

— Я не стану отдавать вас ему, — сказал он тихо. — Но мне нужна правда, Аделина.

Я кивнула.

Собственное имя в его голосе прозвучало непривычно.

Рядом на столе лежало объявление о женщине, которая якобы не понимала, что с ней происходит. Я перевернула его чистой стороной вверх и придвинула к себе.

— У вас найдется перо? — спросила я хозяина.

Перо оказалось с надломленным кончиком.

Я попробовала его на краю объявления, оставила кляксу и поймала себя на нелепом желании попросить другое. Будто весь сегодняшний день можно было исправить, если начать заявление красивым, ровным почерком.

Хозяин поставил рядом огарок свечи.

— Бумага у меня еще есть, — сказал он. — Только грубая. Для счетов.

— Эта подойдет для начала.

«Я, Аделина Ровен, настоящим свидетельствую…»

Я остановилась.

Валент очень любил слово «настоящим». Настоящим поручаю. Настоящим подтверждаю. Настоящим предоставляю господину Орсану право представлять мои интересы. После отцовских похорон он приносил бумаги вечером, когда у меня болела голова, садился сбоку и прикрывал ладонью ненужные, по его словам, подробности.

Я всегда видела последнюю строку.

Сейчас я заставила себя написать первую.

«Я покинула свой дом по собственной воле».

Свеча тихо треснула. На другой стороне листа обещали вознаграждение тому, кто эту волю проигнорирует.

Рейнар сидел напротив. Он снял камзол, и я заметила на рукаве рубашки бурое пятно. Не его кровь, кажется, Торена. Пальцы, державшие кружку, выглядели совершенно спокойными. Только раз, когда снаружи хлопнула ставня, он поставил кружку на стол прежде, чем повернул голову.