Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 13 – Майкл Скофилд

Рейнар вел нас через эти промежутки, избегая широкого тракта.

Торен держался за ним. Иногда раненая рука соскальзывала с поддерживающей повязки, и он поправлял ее зубами. Каждый раз мне хотелось остановить всех и помочь, но он неизменно замечал мое движение раньше, чем я успевала открыть рот.

— Еду, — говорил он.

Через несколько часов я научилась просто ждать.

У ручья Рейнар остановился и дал лошадям отдохнуть. Я спешилась сама, хотя земля после долгой езды показалась слишком далекой.

Он передал мне кусок хлеба и твердый сыр.

Я отломила маленький кусочек. Есть не хотелось, но стоило проглотить его, как желудок болезненно сжался от голода.

Рейнар посмотрел на меня.

— Когда вы ели?

— Вчера.

Для него это значило вчерашний вечер.

Для меня — последний ужин в доме мужа.

Я не стала уточнять.

Хлеб оказался грубым, с жесткой коркой. Сыр крошился на платье. Я сидела на поваленном стволе и ела жаднее, чем позволила бы себе дома.

— Вы знаете, куда мы едем? — спросил Рейнар.

— Вы сказали — в Риан.

— Вы представляете, где это?

— Примерно.

— Примерно не подходит. Если разделимся, вам придется ехать самой.

Я перестала жевать.

Он взял сухую ветку и начертил на влажной земле две линии.

— Это большой тракт. Мы идем восточнее него. После каменного моста будет развилка у старой часовни. Левая дорога ведет к деревне, правая — в Риан. У городских ворот спросите, как найти дом Астена. Здесь меня знают.

— А если вас не будет?

— Ждите.

Я посмотрела на две линии.

Слишком простая карта. Без названий всех дорог, без уверенности, что мост еще стоит и часовня окажется единственной. Но он давал мне возможность действовать, если не сможет сделать все сам.

— Повторите, — сказал он.

Я повторила.

Торен, прислонившийся к дереву, приоткрыл один глаз.

— Часовня белая. Ее красили три года назад, а крышу так и не починили. Другую трудно перепутать.

Я невольно улыбнулась.

Он закрыл глаз.

Рейнар стер линии подошвой.

— Теперь о том, что произошло утром.

Хлеб вдруг стал сухим и безвкусным.

— Спрашивайте.

— Когда вы сообщили Орсану о встрече?

— Сегодня, незадолго до одиннадцати.

— Кто предложил Старый перевоз?

— Я. Отец встречался там с перевозчиками. Я думала, что это подходящее место.

— Кто еще знал?

— Кроме меня, вы. И ваш… Торен. Наверное.

— Еще один человек, — сказал Рейнар. — Он передал мое письмо. Орсан знал о нем?

— Я показала ему письмо.

Рейнар посмотрел на ручей.

Мне хотелось попросить его сказать хоть что-нибудь. Обозвать меня, рассердиться, объяснить, насколько все плохо. Молчание оставляло меня один на один с собственным ответом.

— Это было вчера? — спросил он наконец.

— Да.

— Значит, подготовку могли начать еще вчера. Сегодня им оставалось узнать место и время.

У меня похолодели ладони.

Он сложил отдельные обстоятельства быстрее, чем я.

— Я думала, что они хотят вас задержать.

— Вы уже говорили.

— Но это правда.

— Я услышал.

Рейнар говорил ровно, и я все равно ощущала, как хочется оправдаться. Добавить обстоятельства, сделать свое решение понятнее, добиться хотя бы маленького знака, что меня можно простить.

Я положила недоеденный хлеб на ткань.

— Почему вы приехали, если подозревали ловушку?

Он некоторое время смотрел на меня.

— Незадолго до гибели ваш отец прислал короткую записку: он готовит для меня пакет с документами. Сам пакет так и не пришел. После убийства в деле появились письма с совершенно другим содержанием. Мне нужно было понять, что осталось у семьи.