Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 18 – Майкл Скофилд

Под утро я все-таки заснула.

Меня разбудил запах горячей воды и хлебной корки. Жена смотрителя принесла таз, чистые тряпки и свою старую юбку.

— Платье подсохло. Я щеткой прошлась, сколько смогла. Но в таком вас за версту узнают.

Юбка была широка в талии и коротка. Сверху я надела кофту, которую хозяйка выкопала в дорожном узле с вещами, забытыми постояльцами, и долго не могла справиться с завязками левой рукой.

— Давайте, — сказала женщина.

Я уже раскрыла рот, чтобы привычно отказаться, но повернулась.

Она затянула тесемки, не задав ни одного вопроса.

За завтраком Торен держал ложку правой рукой. Левую он подвесил на перевязи. Лицо было сероватым, зато выражение оставалось прежним, недовольным и внимательным.

— К обеду будете в Риане? — спросил смотритель.

— Если нас не начнут встречать на каждом мосту, — ответил Торен.

— Не начнут, — сказал Рейнар. — Через мост мы не поедем.

На дворе нас ждал не зять смотрителя, а его пустая телега.

Сам зять, широкоплечий человек в куртке с рыбьими чешуйками у манжет, подошел пешком через огород. Он посмотрел на Рейнара, потом на меня и снял шапку.

— На переправе раздают ваши листки. Девушку описали. Трех лошадей тоже спрашивают.

— Кто? — спросил Рейнар.

— Двое чужих. Деньги хорошие обещают. Перевозчику дали серебро, чтобы задерживал всякого, кто похож.

У меня похолодела спина.

Одно дело — прочесть объявление за закрытой дверью. Другое — узнать, что незнакомый перевозчик уже получил плату за то, чтобы не позволить тебе пройти.

— Там люди Орсана? — спросила я.

— Я их хозяев не знаю, госпожа.

— А телега?

— Зерно на ней повезу. Мешки в амбаре. До Риана есть нижняя дорога, она хуже, зато без переправы.

Рейнар расспросил, где дорога выходит к городу, кто встречался зятю по пути, почему он оставил лошадь за поворотом. Мне хотелось сказать, что нельзя терять время. Я прикусила язык. Вчера я уже торопилась так, что почти привела нас к лекарю, которого здесь еще не существовало.

Рейнар подошел ко мне отдельно.

— Можно ехать в телеге под рогожей. Будет тесно, жарко и неприятно. Можно переждать здесь до вечера, пока мы проверим другой путь. Решайте.

Слово «решайте» застало меня врасплох.

— А Торен?

— Поедет лежа в любом случае. Ему нужен лекарь.

— Тогда и я поеду.

— Вас не обязаны видеть рядом с нами.

— Я понимаю.

Я не вполне понимала. Где-то внутри все еще сидела женщина, которая боялась, что ей скажут: раз уж испортила нам жизнь, будь любезна терпеть молча.

Рейнар только кивнул и пошел укладывать мешки.

Наших лошадей смотритель обещал передать вечером с двумя знакомыми конюхами. Рута ткнулась носом в мою ладонь. Я прижала щеку к ее теплой шее и неожиданно почувствовала, что могу расплакаться именно сейчас, из-за лошади, которую уже однажды потеряла по чьему-то разумному решению.

— Я за тобой приеду, — прошептала я.

— Ее приведут, — сказал Торен у меня за спиной. — С хорошей кобылой люди обычно обращаются разумнее, чем с собой.

На рогожу он лег со стоном, который попытался превратить в кашель.

Мне отвели место между мешком овса и бортом. В щели были видны колеса, нижняя часть конской сбруи и светлая дорога. Рейнар сел рядом с возчиком, надвинув на лицо чужую шляпу.

Когда телега тронулась, я уткнулась лбом в согнутые колени.