Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 14 – Майкл Скофилд

— Вы могли отправить кого-нибудь.

— Кого? — Он кивнул на Торена. — Его?

Торен не открыл глаз.

Я вспомнила, что он тоже погиб тогда, и снова почувствовала, как подступают слезы.

— Могли выбрать другое место.

— Мог. Или не доверять вашему обещанию. Эту ошибку я уже учел.

Он сказал это без желания ударить побольнее.

Тем хуже было слышать.

Я заставила себя поднять голову.

— Я не видела, как убили отца.

— Знаю.

— Меня спросили, его ли это почерк. Я сказала — его. Не о том, что вы… Я не утверждала, будто присутствовала.

— Но передали письма, в которых ваш отец обвинял меня в угрозах.

— Да.

— Их принесли вам уже после его смерти.

— Да.

— И вы не проверили, существовали ли они раньше.

Я посмотрела на свои руки. Пальцы, которые умели отличать свежую подклейку от старой, лежали неподвижно.

— Я не смогла тогда заниматься бумагами, — сказала я. — Сначала мне принесли его личные вещи. Потом велели выбрать одежду для похорон. Потом приезжали люди, задавали вопросы, и каждый говорил, что надо решать быстрее, иначе возникнут сложности. Валент… он оставался рядом. Мне казалось, что хотя бы ему можно поручить то, на что не хватает сил.

Рейнар слушал, не перебивая.

— Это не делает письма настоящими, — добавила я.

— Не делает.

— И не отменяет того, что я сообщила, где вы будете.

— Не отменяет.

Мне было тяжело, но в этой тяжести появилось что-то определенное. Он не расширял мое признание до того, чего я не совершала, и не уменьшал до удобной случайности.

— Чего вы теперь хотите от меня? — спросила я.

Рейнар не ответил сразу.

Торен сел ровнее.

— Для начала закончить есть, — сказал он. — Потом поехать дальше. Больше половины дня потеряли.

Рейнар забрал лежавшую рядом флягу.

— Сейчас — сообщать все, что может касаться нашей безопасности. Даже если это выглядит незначительным или выставляет вас в дурном свете. А дальше разберемся.

— Хорошо.

— Вы знаете, почему Орсан решил убить меня?

Я задержала дыхание.

Я знала то, что прочитала на найденных листах: отец расследовал поставки, Рейнар пытался добиться проверки. Я не знала, сколько людей было вовлечено, кому платили, как именно погиб отец. Между этими сведениями в моей голове уже выросла целая история. Если выдать ее за правду, я снова начну убеждать другого человека в том, чего сама не видела.

— Есть письма, — сказала я. — Отцовские. Другие. Мне нужно до них добраться.

Рейнар прищурился.

— Где?

— В нашем доме.

— Вы их видели?

Я не сумела ответить сразу.

Он заметил.

— Я объясню.

— Когда?

— Когда смогу рассказать так, чтобы вы не решили, что я сошла с ума.

Он устало потер лицо ладонью.

— Это не тот ответ, который сейчас помогает.

— Знаю.

Торен выпрямился.

— Едем. Если госпожа Ровен действительно сошла с ума, вечером у нас будет время это выяснить.

Я ожидала в его голосе насмешки и услышала лишь усталость.

Поднялась и доела хлеб стоя.* * *

К вечеру заболело все, что утром еще позволяло мне забывать о теле.

Я натерла внутреннюю сторону колена, ушибленное запястье стало синим, а плечи ныли от постоянного напряжения. Иногда дорога расплывалась перед глазами. Я моргала, сосредоточивалась на шее Руты и продолжала ехать.

Рейнар оглядывался.

На третий раз я сказала:

— Если понадобится остановка, я скажу.

— Хорошо.

Он перестал оборачиваться так часто.