Книга Без права на отказ авторитету, страница 51 – Ася Любич

Блять.

Я действительно сказал Гене. Позвонил, сказал. И забыл. Мать слегла, давление, скорая среди ночи, клиника в областном центре. Я ни разу больше не проверил. Решил, раз я сказал, значит, так и будет. Как всегда.

— Я решу.

— Уже сомневаюсь. — Она смотрит на меня так, будто впервые видит, и ей не нравится то, что она видит. — Знаешь, что самое смешное? Я почти поверила, что ты умеешь держать слово.

Она обходит меня по широкой дуге, чтобы даже рукавом не задеть, и почти убегает.

Я стою посреди тротуара и смотрю ей вслед. В кармане вибрирует телефон. Мать. Я сбрасываю.

Последнее, о чём я думал эти дни, — это ДК. А для неё это было единственное, о чём она попросила. Единственное. Она не просила денег, не просила театр, не просила ничего для себя.

Сажусь в машину, хлопаю дверью так, что дребезжит стекло.

— К Гене.

Мэр живёт в коттедже за городом, который я ему и построил. Вилла с колоннами, газон, фонтан с писающим амуром. Безвкусица, за которую мне всегда было немного стыдно.

Охрана на воротах узнаёт машину и пропускает без вопросов. Зря.

Гена встречает меня в халате и тапочках, с бокалом коньяка в руке. Распахивает объятия:

— Александр! Рад видеть! Какими судьбами в такое…

Договорить я ему не даю. Хватаю за горло, бокал летит на мраморный пол, и я впечатываю его в стену так, что с полки падает какая-то фарфоровая собачка. За спиной клацают затворы: его охрана наконец соображает, что происходит. Плевать. Мой пистолет уже упирается Гене в висок.

— Да чего ты хочешь? — хрипит он, выпучив глаза.

— ДК. Я вроде сказал, что он должен остаться. Ты плохо понял?

— Да не могу я, Саш! — Он скашивает глаза на дуло и бледнеет до синевы. — Там всё подписано, понимаешь? Областная экспертиза, инвесторы, люди ждут, план торгового комплекса утвердили ещё до тебя. Здание правда аварийное, перекрытия сгнили, я сам видел. Хочешь, документы покажу? Я не вру!

— Я убью тебя, если ты врёшь.

— Убивай! — визжит он, и голос срывается. — Но его всё равно завтра снесут. Со мной или без меня. Там не только мои деньги, там область, там и твои деньги в конце концов, там столько людей завязано… — Он сглатывает. — И где гарантия, что потом, с другим мэром, ты сможешь так же легко о чём-то договориться?

Я смотрю в его потное, трусливое лицо и понимаю, что он не врёт. Впервые за всё время, что я его знаю, не врёт.

— Заткнись. Просто заткнись.

Отпускаю его. Он сползает по стене на пол, прямо в лужу коньяка, и держится за горло.

Порой ничего сделать не можешь. Порой вся твоя сила, все деньги, все связи, весь страх, который ты годами вбивал в людей, оказываются бессмысленными. И поражение нужно принимать достойно.

Только у меня никогда не получалось.

* * *

Спустя неделю Алла по-прежнему отказывается видеться со мной. Не берёт трубку. Не открывает дверь. Цветы, которые я отправляю, возвращаются обратно с курьером, нераспечатанными.

А я понимаю, что это к лучшему.

Любовь делает тебя слабым. Заставляет принимать неверные решения. Я забыл про ДК, потому что думал о ней. Я не проверил Гену, потому что думал о ней. Я неделю не спал, потому что думал о ней. Так не бывает с теми, у кого есть дело. Так бывает с сопливыми пацанами.

Да и какая любовь? Для Аллы имеют значение здания, профессия, сцена. Но никак не люди.