Книга Без права на отказ авторитету, страница 49 – Ася Любич

Я представляю его лицо. Как оно каменеет. Как он смотрит на меня тем самым взглядом, сквозь сигаретный дым, у служебного входа. «Хочу, чтобы ты сдохла». Он и так считает, что я убила его брата. А теперь я приду и скажу, что это сделала его мать?

Он мне не поверит. Никто мне не поверит.

Это не моё дело. Не моя семья. Я и так достаточно натворила.

Я встаю с лавки и ухожу с вокзала, не оглядываясь.

Утром я иду в дом культуры. Хочу просто посидеть у Марины Павловны, выпить чаю, послушать, как за стеной дети разучивают стихи. Хоть немного побыть там, где мне было хорошо.

Ещё с угла я слышу рёв моторов.

У крыльца стоят машины. Два грузовика, автокран и огромный жёлтый экскаватор с ковшом, задранным к небу, как кулак. Рабочие в оранжевых жилетах натягивают вокруг здания сетку ограждения. Кто-то уже снимает с фасада старую вывеску. «Дом культуры» лежит на асфальте буква за буквой.

На ступеньках сидит Марина Павловна. Прямо на холодном камне, в пальто нараспашку, без шапки. Вокруг неё стопкой сложены коробки: дипломы, кубки, фотографии в рамках. Она прижимает к груди одну из них и плачет. Тихо, беззвучно, как плачут люди, у которых уже нет сил плакать громко.

— Завтра, Алюша, — говорит она, когда я опускаюсь рядом. — Завтра утром. Нам даже вещи вынести дали один день.

— Как завтра? Мне сказали…

Мне сказали, что всё решено. Он сказал. «Я уже обо всём договорился».

Я достаю телефон и набираю Сашу. Гудки. Длинные, равнодушные. Ещё раз. Гудки. Ещё. «Абонент не отвечает или временно недоступен».

Три дня я переворачивала телефон экраном вниз, когда он звонил. А теперь, когда он мне нужен, он не берёт трубку.

Пальцы не слушаются, но я нахожу в интернете номер приёмной мэра. Секретарша, вежливая, как автоответчик, долго выясняет, кто я и по какому вопросу. Потом соединяет.

— Алла Леонидовна, — голос у мэра бархатный, сытый. — Какая честь. Слышал, слышал, что вы у нас в городе.

— Дом культуры. Его сносят завтра. Мне обещали…

— Ну что вы, милая. Кто же мог вам такое обещать? — Он смеётся снисходительно, как над ребёнком. — Здание аварийное, экспертиза проведена, документы подписаны. Будет торговый центр, людям нужны рабочие места. Вы человек столичный, должны понимать.

— Там дети занимаются. Сорок человек.

— Найдём им что-нибудь. Школьный актовый зал, например. Всего доброго, Алла Леонидовна. Заходите как-нибудь на чай.

Гудки.

Я сижу на холодных ступеньках и смотрю, как рабочий небрежно ставит ногу на букву «К» из старой вывески. Она хрустит.

И внутри меня что-то тоже хрустит. Только не ломается. А наоборот, срастается. Твёрдо, как кость после перелома.

Мне надоело. Надоело, что всё решают за меня. Глеб решал, кого мне играть и с кем спать. Бауэр решал, жить мне или сдохнуть. Мэр решает, где заниматься детям. А тётя Света когда-то решила, куда поедет её сын. И никто, никто ни разу не спросил меня.

Хватит.

Я помогаю Марине Павловне донести коробки до её квартиры. А потом еду на вокзал. Сама не знаю зачем. Просто там всё началось.

Сажусь на ту же лавку у перрона. Набираю Германа Егоровича.

— Алла! Вы передумали насчёт Бауэра?

— Почти. Герман Егорович, у вас ведь есть человек, который умеет находить старые дела? Совсем старые. И чтобы умел молчать.

В трубке пауза. Шуршание бумаг.