Книга Тигровая лилия, страница 126 – Катерина Зверь

Очистив рану, Алар нанес заживляющий бальзам, жгучий зуд сменился легким холодком, и Джемайя позволила себе облегченно выдохнуть. Но расслабиться толком не успела – наскоро расчесав ее волосы деревянным гребнем, охотник умело свернул их узлом и закрепил все тем же гребешком, принимаясь за ссадины на спине и плечах.

Он действовал уверенно и ловко, словно опытный лекарь – чего, впрочем, и следовало ожидать от кочевника, охотника, вожака стаи кровожадных хищников. Джемайя невольно задумалась, как часто Алару приходится штопать повздоривших товарищей и сколько раз заштопывали его самого. Она помнила многочисленные шрамы, украшавшие его спину, – и теперь гадала, чьи когти и зубы оставили их: добычи, за которой он охотился, или сородичей, покусившихся на его место в стае.

Закончив с плечами, Алар молча протянул Джемайе домотканое полотенце – за месяцы хранения грубоватая ткань пропахла углем и травами, – и жестом велел выбираться из лохани. И лишь когда девушка вылезла из воды и торопливо обтерлась, не давая оставшейся влаге забрать с собой все тепло, коротко скомандовал:

— Повернись.

Джемайя неохотно повернулась к нему спиной, прикрываясь полотенцем лишь спереди и ловя себя на том, что без привычного облачения в присутствии опасного противника ей слишком тревожно. Сейчас, когда спину не закрывала ни плотная ткань рубахи, ни выделанная кожа жилета, не так-то просто оказалось заставить себя подставить ее врагу.

Приходилось прилагать усилия, чтобы не напрягать плечи и не задерживать дыхание, и Джемайя малодушно надеялась, что Алар спишет ее зажатость на стеснительность.

Возможно, было бы куда проще, если бы он попытался воспользоваться ситуацией и дать волю рукам, или хотя бы отпускал очередные шпильки в адрес ее скромности.

Если бы он вел себя как злодей. Как демон.

Так было бы проще.

Понятнее.

Так он отличался бы от тех, с кем Джемайя всю жизнь прожила бок о бок в Ямарре, – в худшую сторону.

Но Алар не позволял себе ни лишних движений, ни колких замечаний. Напротив, он прикасался к ней осторожно, почти ласково – куда нежнее, чем лекари Серого угла.

Он отличался от ямаррцев в лучшую сторону.

И это злило. Сбивало.

Закончив смазывать ссадины, Алар собрал пузырьки и, когда Джемайя обернулась, указал глазами на сверток, лежащий рядом с лоханью.

— Можешь одеваться, – равнодушно проговорил он и отошел к шкафчикам, расставляя бальзамы по положенным местам.

Джемайя взяла сверток – это оказалась свободная рубаха, такая же, как на Аларе; по всей видимости, охотник позаимствовал у кого-то из товарищей запасную, потому как ему самому она была бы великовата, а уж на Джемайе и вовсе смотрелась эдаким платьем деревенской сумасшедшей. Рукава свисали ниже колен, и девушке пришлось подвернуть их несколько раз. Подняв руку, Джемайя принюхалась – от рубахи едва уловимо пахло костром и речной тиной, по всей видимости, после недавней стирки и сушки.

В этот момент чужая рука коснулась ее плеч, и девушка вздрогнула, поднимая глаза. Алар всегда ходил тихо – даже в ночном лесу, где под подошвы сапог из плотной кожи то и дело норовил угодить очередной корень или сухая ветка. А босиком он и вовсе перемещался бесшумно, и Джемайя не заметила, в какой момент он успел оказаться рядом.