Книга Тигровая лилия, страница 128 – Катерина Зверь

В этот момент сбоку что-то мелькнуло – из-за сарая показался крупный тигр-рахши, тускло-рыжий, с чернильно-черными полосами. Он неторопливо потрусил через площадку, и, проходя мимо сидящего на бревне товарища, лениво мазнул пушистым боком по его ногам. Охотник досадливо шлепнул зверя по полосатому крупу и вернулся к своему занятию.

«Мой народ совсем иначе относится к прикосновениям», – сказал как-то Алар.

В самом деле крупные коты частенько терлись друг об друга, передавая запах. Джемайя и сама замечала, что охотники ар-Кешшара постоянно касались друг друга – пожимая руки при встрече, дружески пихая в плечо, ероша друг другу волосы…

Охотник, словно почувствовав ее взгляд, поднял глаза на окно, и Джемайя торопливо отошла прочь.

Не стоит привлекать к себе лишнее внимание – она и так до сих пор жива лишь милостью Алара.

Устроившись на матрасах, Джемайя вытащила из волос гребень, распуская стянутый чужой рукой узел, и тряхнула головой, заставляя каштановые пряди рассыпаться по плечам. А затем прислонилась спиной к стене, отрешенно глядя на клетчатое пятно света на полу.

Ей некуда было бежать. И нечем было сражаться.

Оставалось лишь ждать, пока противник сделает свой следующий ход.

И надеяться, что этот ход приведет его к ошибке.

От дверей донесся шорох и лязг, и Джемайя мигом распахнула глаза, подскакивая на матрасах. Сев поудобнее, она торопливо потерла руками лицо, отгоняя сон. Кажется, она все-таки успела задремать, разомлев после купания. Прошедшая ночь отняла у нее достаточно сил, а полусон-полубред на ледяной земле, сморивший ее перед рассветом, с трудом можно было назвать отдыхом.

Покосившись на яркое пятно света, падающего из окна, Джемайя заметила, что оно ощутимо сместилось. Выходило, что вынужденный сон отнял у нее добрых пару часов драгоценного времени.

Интересно, где все это время пропадал Алар. Джемайя, сама того не желая, подарила ему достаточно времени на то, чтобы придумать и воплотить какую-нибудь хитрость. А он, конечно же, не стал будить ее, чтобы она не мешалась под ногами.

Джемайя поморщилась, досадуя на собственную слабость, и в этот момент дверь с тихим скрипом открылась, впуская в комнату Алара с деревянной доской, заменявшей поднос, на которой теснились глиняная миска и такой же глиняный стакан, пара печеных лепешек вроде тех, что продавались возле городских ворот, и несколько свежих, прозрачно-алых гроздьев вдовьих сережек, явно сорванных совсем недавно, – судя по всему, где-то возле заимки. Сережки частенько сажали в качестве живой ограды в тех местах, что хуже всего просматривались из окон охотничьего домика: плотные колючие кусты обеспечивали относительную защиту подступов, а крупные, сладкие ягоды годились в пищу.

Неужели Алар не поленился собрать их собственной рукой? Или все-таки отправил кого-то из подчиненных? Вряд ли – его стая не больно-то рада пленнице, а значит, скорее всего, он собирал ягоды сам.

Эта заботливость отчего-то разозлила – и еще больше Джемайю разозлила мысль, что она в принципе списала этот жест на заботливость. Возможно, Алар попросту решил полакомиться ягодами, а затем подумал, что будет неплохо побаловать и пленницу, чтобы предстать перед ней радушным хозяином.

Джемайе неожиданно вспомнился тот злосчастный персик. Тогда она точно так же не могла понять, для кого изначально Алар прихватил его.