Книга Ненужная княгиня 1, страница 137 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Хуже всего, что Станислав не знал, кто меня похитил и где искать. А я не знала, жив ли он.

Мысли метались, как пойманные птицы.

Надо сделать хоть что-то! Прямо сейчас! Второго шанса уже не будет. Это конец!

Адреналин пронзил тело, заглушая боль. Я поднялась на колени, откинула с лица выбившиеся из-под платка волосы и бросилась к дверце.

Ручки внутри не было, просто гладкие доски. Я нажала плечом, но дверь не поддалась. Значит, придется ее выбивать — другого выхода нет.

Повозка неслась по булыжной мостовой, подскакивая на колдобинах, бросая меня из стороны в сторону. Это затрудняло задачу.

Я села напротив дверцы (сидений здесь не было), подобрала тяжелые юбки, чтобы они не мешали, и уперлась ладонями в пол. Дышала прерывисто, считая удары сердца. Раз. Два. Три.

Резко выдохнув, я со всей силы выбросила ноги вперед и ударила в дверь подошвами башмаков.

Дерево глухо ахнуло, но выдержало. Тряска стала еще яростнее, крен опаснее. Я подалась назад, набрала воздуха и — снова! Еще удар! Еще!

Послышался треск. Сердце радостно екнуло. С пятого удара дверь распахнулась. В проеме мелькнул ослепительный солнечный свет, зелень деревьев и — люди.

Не просто люди. Небольшой, но очень представительный кортеж.

Впереди, на красивом белоснежном скакуне с горделиво выгнутой шеей, следовал молодой мужчина. Он был в темно-синем мундире с золотым шитьем, светлые волосы подчеркивали благородные, слегка удлиненные черты лица. Взгляд ясный, прямой, чуть отстраненный — взгляд человека, привыкшего к вниманию и власти.

Когда повозка и незнакомец поравнялись, я увидела, как его брови удивленно поползли вверх. А потом наши взгляды встретились. Всего на миг. На долю секунды.

В синих глазах я прочла не страх, а любопытство. Он видел меня — испуганную, растрепанную, с задранным платьем и диким взглядом. А я смотрела на него — невозмутимого незнакомца с королевской осанкой.

И в этот миг мое тело, уже посланное вперед инерцией отчаянного толчка, вынесло меня из повозки.

Я выпала. Не выпрыгнула, а вывалилась. Неуклюже, тяжело, с развевающимися юбками, прямо на мостовую, под самые копыта белоснежного скакуна.

Раздалось испуганное, пронзительное ржание. Конь под незнакомцем встал на дыбы, сверкая подковами прямо над моей головой. Я зажмурилась, вжалась в камни, ожидая удара, боли...

Но удара не последовало. Только тяжелое фырканье, цокот копыт о булыжник и резкие окрики мужчин.

Я с опаской открыла глаза.

Конь, осаженный седоком, беспокойно переступал в двух шагах от меня и брызгал слюной. А всадник уже спрыгнул на землю, не выпуская поводьев из руки.

— Успокойте ее! Окружите! — его приказ резанул воздух.

Незнакомец говорил по-немецки, с резким акцентом. Баварским — подсказала память Мари.

Его свита — несколько офицеров в таких же нарядных мундирах — мгновенно пришла в движение. Двое бросились к вздыбленной лошади, другие обступили нас, заслонив от дороги. Я лежала, не в силах пошевелиться, вся разбитая, чувствуя, как дрожь пробивает тело — уже не от страха, а от дикого, неконтролируемого выброса адреналина.

Он сделал шаг ко мне. Солнце ослепительно блеснуло на золотых эполетах.

— Фрейлейн? — спросил он с отчетливым, властным недоумением. — Что здесь происходит? Кто вы?

— Помогите! — прохрипела я, выуживая из памяти немецкий язык и пытаясь подняться. — Меня похитили! Я польская подданная... мой муж...

Но тело не слушалось.

С глухим стоном я рухнула на мостовую, но вместо удара о камни ощутила, как меня осторожно и в то же время уверенно подхватили мужские руки.

А потом наступила тьма...