Книга Ненужная княгиня 1, страница 131 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Это было лицо жёсткого, холодного, расчётливого человека, который всё, что имел, поставил на кон и… победил. Но при этом не спешил расслабляться. Понимал — это ещё не конец.

Будто подтверждая мою догадку, он резко, беззвучно развернулся и подошёл к капитану.

— Они сообщат всем, кто спросит, что мы идём в Константинополь, — ветер донёс его голос, хриплый от напряжения, которое он до этого прятал. — Афины остаются нашей точкой. Но отойдём от намеченного фарватера. Пройдём южнее, мимо Пароса, сделаем вид, что ловим ветер для лучшего угла к материку.

— Лишние мили, — нахмурился капитан. — И время.

— Это единственный выход, — отрезал Мещерский. — Мы купили время, а не безопасность. Наверняка на старом маршруте нас ждёт засада.

Капитан на секунду задумался, кивнул и направился к мостику. Вскоре я услышала, как он отдаёт приказы штурману.

А Станислав провёл рукой по лицу, будто стирая усталость, скользнул взглядом по палубе и наконец-то заметил меня.

А может, и не заметил...

В его глазах была пустая отстранённость. Пару секунд он просто смотрел, будто силясь вспомнить, кто перед ним. Затем кивнул коротко, деловито — и, ни слова не говоря, скрылся в каюте.

Я осталась на палубе под набирающим силу ветром, с холодной тревогой, растущей где-то под рёбрами.

* * *

К Афинам мы подошли на рассвете, спустя пару дней. Слишком медленно для военного брига, но достаточно быстро для тех, кто вынужден остерегаться каждой тени.

Когда я проснулась, на палубе уже было шумно. Раздавались свистки боцманской дудки и короткие приказы офицеров. Именно они и разбудили меня.

Зевнув, я выбралась из надоёвшей узкой койки. Убедилась, что Мещерского уже нет, и сама занялась утренним туалетом.

Признаться, все эти переодевания по триста раз на день порядком утомляли. Тем более в таких стеснённых условиях. А то, что многое из одежды невозможно было надеть без помощи служанки — и вовсе раздражало.

Да, я всё ещё не привыкла. Всё ещё тосковала по простоте и комфорту своей прошлой жизни. И чем дольше длилось наше путешествие, тем чаще мне хотелось всё бросить, сойти в ближайшем порту и забыть этот деревянный гроб как ночной кошмар.

В такие моменты я пряталась тут, в каюте, от внимательного взгляда Станислава и ненужной суеты Груни. Вот и сегодня решила всё сделать сама, не тревожа служанку. Тем более звуки за стенкой подсказывали, что она всё ещё спит.

Умывание, облачение в один из купеческих нарядов — самое простое платье из синего жаккарда с белоснежной шелковой сорочкой в греческом стиле — меня даже повеселило. Чтобы поддержать образ, я собрала волосы в «греческий узел» на затылке, старательно утыкала его шпильками и для надёжности подвязала шарфиком.

Груня продолжала безмятежно посапывать в своей каморке, когда я осторожно выбралась на палубу.

Воздух был прозрачным и прохладным, а небо — ясное, без единого облачка. Лёгкий зефир гнал нас на северо-запад, в сторону сизой дымки, растянувшейся вдоль горизонта. На палубе царила деловитая суета: матросы на марсах вглядывались в воду, выискивая рифы, а на баке готовили лот, чтобы вовремя ощутить под килем опасное мелководье.

Прижавшись к стенке каюты, я засмотрелась на восходящий солнечный шар и вдруг осознала — а зима-то прошла! Когда мы бежали из Неаполя, была середина февраля, а сейчас… сейчас уже март!