Книга Ненужная княгиня 1, страница 129 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

— Ваши бумаги? — бросил небрежно, как кость собаке.

Мещерский протянул свёрток документов, но офицер Порты в них даже не заглянул, просто передал стоявшему позади писарю с деревянной дощечкой. Тот начал бормотать, сверяя записи. А сам офицер продолжил обшаривать взглядом палубу, будто что-то искал.

Его чёрные, блестящие, как маслины, глаза скользнули по лицам замерших матросов, по надстройке. И задержались на том месте, где несколько минут назад стояли мы с Груней.

Турок тут же напрягся, даже носом повёл. Как борзая, уловившая запах дичи.

— На борту есть женщины? — спросил он с ноткой интереса. — Кто такие? Где документы?

Я не видела лица Станислава, он стоял ко мне спиной. Однако это было не нужно. Его спина выпрямилась до жёсткости, а плечи развернулись.

— Благодарю за бдительность, бим-баши, — произнёс Мещерский с ледяной вежливостью. — Я — чиновник Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Женщина, которую вы видели, — это не пассажирка, а важная свидетельница по делу, касающемуся безопасности османских и российских границ. Она следует со своей личной служанкой, их доставка в Константинополь согласована с вашим начальством в Порте.

Бим-баши недоверчиво замер. Взгляд турка метнулся к документам в руках писаря, затем к Станиславу.

— Документы в порядке, — заговорил он, получив кивок от писаря. — Однако правила есть правила. Я должен видеть всех, кто находится на борту. Покажите пассажирок. Сейчас.

Это была не просьба: его рука легла на рукоять ятагана.

Я за дверью перестала дышать.

Однако Мещерский, как мне показалось, и бровью не повёл. По крайней мере, его поза не изменилась. А вот голос изменился.

— Я понимаю твою ревность к службе, — начал он ласковым, почти интимным тоном. — Но скажи, уважаемый, от кого именно ты получил указание особо проверить «российское» судно?

Последовала крошечная пауза. Стало так тихо, что я услышала, как копошится Груня где-то в каюте.

— От твоего капитана-паши? — голос Станислава окрасился лёгким, ядовитым сомнением. — А может... к тебе приходил местный грек? Или сами датчане с кошельком и просьбой «задержать для вопросов»?

Я увидела, как бим-баши вытер лоб. Неужели вспотел? Да я и сама тут вспотела. Даже не представляла, что мой спутник способен повергнуть в холодный пот одним своим голосом.

— Хотя нет, — Мещерский будто передумал. Теперь в его тоне звучала жалость. — Последнее вряд ли. Они же привыкли загребать жар чужими руками.

Эффект был мгновенным, как пощёчина. Смуглое лицо под чалмой посерело, потеряв остатки заносчивого румянца, и даже я поняла: да, он получил такое указание. И мзду. Скорее всего, от какого-то шустрого агента, сунувшего монеты и нашептавшего про «подозрительных поляков». Простенькое, на первый взгляд рядовое дело. Только вместо беглого шляхтича перед ним стоял офицер Российской империи, облечённый опасной властью.

Насколько опасной? Мне ещё предстояло узнать.

Словно прочитав мои мысли, Мещерский вдруг поднял левую руку к лицу бим-баши. Это был небрежный жест, не несущий угрозы.

И тут я увидела. Луч солнца, пробившись сквозь снасти, вспыхнул на пальце Станислава холодной, жёсткой искрой. Блеснуло золото.

Перстень? Скорее всего. И наверняка какой-то очень особенный перстень, иначе Мещерский не стал бы вот так его предъявлять.