Книга Сегодня я слишком занята, страница 111 – Кан Ривон

«Разгрести все это завтра – та еще работа».

Поле боя пустеет, когда сражение окончено. Неважно, бились там мечом или пером. Стоит оказаться в самом центре этого затишья, как в памяти невольно всплывают призраки прошлого.

После военных действий и полководец, и простой солдат мечтают лишь об одном: убраться отсюда как можно быстрее. Никто не задержится на поле, пропитанном кровью, чтобы смаковать бойню, – разве что безумец, окончательно потерявший рассудок в бесконечной резне.

А после «войны пером» воздух насквозь пропитывается тяжелым, ядовито-пьянящим запахом чернил. Можно ли одурманиться им так же, как запахом крови? А если разум помутнеет от чернильного дурмана – не станет ли возможен исход, когда ты обнажишь клинок и обагришь его настоящей кровью?

Впрочем, у любого сражения всегда два исхода: либо ты устраняешь врага, либо, потерпев поражение, погибаешь сам. Мой отец оказался из последних.

— Есть кто-нибудь?

— Да, ваша светлость, – отозвалась служанка, дежурившая у двери.

— Хочу выпить чаю.

— Сейчас принесу, ваша светлость.

Послышались торопливые шаги. Вскоре она вернулась с подносом.

Непрерывная струя чая мягко лилась в чашку. Когда уровень напитка поднялся выше половины, служанка почти незаметно отвела запястье назад. Струя истончилась до ниточки – и исчезла.

Я уже протянул руку к чашке, как служанка тихо сказала:

— Подождите мгновение.

Она открыла маленькую баночку, стоявшую рядом с чайником. Аккуратным движением щипцов извлекла что-то и опустила в чай. На водной глади, расходясь медленными кругами, покачивался засушенный цветок.

— Цветок?..

— Да, ваша светлость. Говорят, он способствует восстановлению сил.

Я сделал глоток. Тонкий цветочный вкус наполнил рот и оставил после себя приятное послевкусие. Не уверен, что это действительно спасает от усталости, но настроение заметно поднялось. Удивительно и даже забавно: один-единственный сухой бутон способен принести такое ощутимое облегчение.

Я всмотрелся в цветок, плавающий в чашке.

«Странно… Почему он кажется таким знакомым?..»

Я узнал этот засушенный бутон. Кажется, такие же были среди тех цветов, которые я прежде дарил Эйлин и от которых она отказалась.

«Неужели…»

Я отгонял эту мысль, убеждая себя, что ошибся. Но взгляд снова и снова возвращался к чашке. В конце концов любопытство взяло верх, и я спросил служанку:

— Что это за цветок?

Еще до того, как задал вопрос, я почти решил, что мне показалось. И сейчас мысленно одернул себя: надежда была напрасной. Я уже хотел было не вслушиваться в ответ, ругая себя за наивные ожидания, как вдруг услышал:

— Это цветы, которые купили вы, ваша светлость.

— Что?.. Повтори, что ты сейчас сказала?

— Это те цветы, которые вы раньше дарили госпоже, – спокойно пояснила она.

— Цветы… которые я дарил?..

Когда я только спросил, внутри тлела крошечная надежда, что этот бутон окажется одним из подаренных мной. Но я и представить не мог, что услышу подтверждение.

Служанка кивнула без тени сомнения:

— Да, ваша светлость.

— …Как так вышло?

Тогда Эйлин назвала мой подарок бесполезным и сказала, что ей не понравилось. Как же они оказались здесь? Их должны были выбросить.

Служанка не стала бы мне лгать, но мне все равно хотелось услышать объяснение. Ее губы медленно шевельнулись. Она отвечала в привычной манере, но мне казалось, что каждое слово тянется мучительно долго, будто она нарочно дразнит меня.