Книга Сегодня я слишком занята, страница 108 – Кан Ривон

«Он ведь совсем ничего у меня не спрашивает».

Херейс продолжал болтать о пустяках, будто нарочно игнорируя главное. Он и не думал возвращаться к теме монополии. И чем очевиднее это становилось, тем сильнее во мне поднималась тревога.

Когда я остановилась, Херейс заметил это. Он обернулся, вгляделся в мое лицо и с искренним беспокойством спросил:

— Госпожа, что с вами? Вас что-то беспокоит?

Оцепенение сковало тело, лишив возможности двинуться. Что-то здесь было не так. Почему Херейс ведет себя так, словно ничего не произошло? Неужели ему от меня все еще что-то нужно?

После Изабель должен был наступить черед Херейса, и в этом я не сомневалась. Только вот мне вовсе не казалось, что он собирается заводить этот разговор.

В конце концов я не выдержала и заговорила первой:

— Монопольное право в этот раз досталось дому Ньютон.

Он так жаждал его. А я ждала момента, когда правда о моей игре вскроется и он, узнав, что все оказалось в чужих руках, почувствует себя преданным. Я уже приготовилась высмеять его, но, увидев его довольное лицо, окончательно растерялась.

Херейс молча посмотрел на меня, а затем спокойно ответил:

— Да. В какой-то мере я этого и ожидал.

— ?..

«Ожидал?»

Я решила прощупать почву:

— …И вы в порядке?

Ради этой монополии он выполнял все мои условия, начиная с того самого приема во дворце и до сегодняшнего дня. А теперь он выглядел слишком безмятежным, будто его это вовсе не задело.

— Конечно, жаль… но ничего не поделаешь. Придется искать то, что мне по силам, – ответил он. – Как насчет того, чтобы посидеть в беседке и выпить чаю?

Херейс легко сменил тему, словно она больше его не интересовала. По-настоящему растерянной оставалась только я. Герцог внимательно оглядел меня и чуть склонил голову набок:

— Супруга?.. О чем вы так задумались?

Я заставила себя скрыть замешательство и ответила:

— Да так… Хорошо. Давайте выпьем чаю.

Пока служанки его заваривали, Херейс продолжал говорить о вещах, не имеющих ни малейшего отношения к монопольному праву.

— Чай готов, – сказала Эмиль.

Я взяла чашку и невольно задумалась: а вдруг он просто решил переключиться с монополии на золото и теперь метит на что-то другое? Все-таки императорская семья контролировала не одно исключительное право.

Ничего не поделаешь. Раз он сам не начинает этот разговор, придется поднять тему мне. Я произнесла заранее заготовленные слова, которые должны были разрушить его надежды, ради которых он так старательно пытался мне угодить:

— Впредь я больше ничем не смогу помочь вам, ваша светлость, во дворце.

Херейс и Изабель ухватились за меня, надеясь выжать из моего положения как можно больше выгоды. Но этому не суждено было сбыться.

— Вам известно, что долги герцогского дома уже однажды погасили после свадьбы. На этом все. Больше ни я, ни императорский дворец ничем вам не поможем. Отныне процветание этого рода – или его еще более шаткое положение – будет зависеть исключительно от ваших способностей, герцог.

Я была уверена: услышав это, Херейс растеряется и начнет спорить, пытаясь меня переубедить. Но он держался с абсолютным спокойствием и даже бровью не повел.

— Хорошо. Я понимаю.

Ответ прозвучал слишком легко. На миг я сама опешила, но, не подав виду, решила закрепить сказанное: