Книга Сегодня я слишком занята, страница 114 – Кан Ривон

— Запомни: госпожа Изабель больше не занимается делами дома.

По-человечески мне было ее жаль, но дать слабину и пустить все на самотек я не могла. Я повторила предупреждение еще раз, окончательно закрепляя сказанное. Если подобное повторится, придется устроить показательную порку.

* * *

Пока мои мысли были заняты другими заботами, управление поместьем отошло на второй план и на время осталось без внимания. Когда же я наконец взялась за счета, выяснилось, что финансовое положение герцогского дома стало еще плачевнее. Причина оставалась прежней – Изабель.

— Эмиль.

— Да, госпожа.

Эмиль, разливавшая чай, замерла и подняла голову. Я постучала пальцем по одной из строк в документах.

— Передай Альберту, что впредь госпоже Изабель больше не выдавать ни монетой больше суммы, которую я лично для нее установлю.

— Слушаюсь.

Среди прочих расходов особенно бросались в глаза «затраты на поддержание достоинства» Изабель. Суммы там стояли заоблачные.

— Пора бы ей понять, что достоинство не покупают дорогими платьями и драгоценностями.

Живя во дворце, я без малейшего усилия могла получить труднодоступные для многих аристократов вещи. Редчайшие ткани для нарядов, единственные в своем роде драгоценные камни – все это становилось моим по первому желанию.

Впрочем, когда твой дом – императорский дворец, роскошь воспринимается как часть декора, приложение к статусу. Ему нужно соответствовать. Ради этого я с ранних лет училась делить день на бесчисленные отрезки, посвящая каждый учебе, но даже так их всегда было недостаточно.

Достоинство проявляется в манерах и отношении к другим. Чем сильнее человек убежден, что благородство измеряется ценой наряда, тем больше он дает окружающим поводов для тихих насмешек. Порой тот, кто с головы до ног увешан дорогим и кричащим о роскоши, выглядит вульгарнее и дешевле, чем человек в самой скромной одежде с простенькими побрякушками.

— Пора бы ей уже это усвоить.

Я установила для Изабель ежемесячный лимит расходов, отметив его в документе, и протянула Эмиль.

До возвращения в прошлое мне претила сама мысль, что Изабель может чувствовать себя униженной из-за нехватки средств. Тогда я безоговорочно оплачивала любые ее счета «на поддержание статуса». В итоге она так и не научилась ни сдержанности, ни элементарному терпению.

— Как моя свекровь, она обязана соблюдать хотя бы минимальные приличия.

— Но госпожа Изабель спокойно этого не воспримет.

— И что она сможет сделать?

С тех пор как я решила больше ей не потакать, у Изабель почти ничего не осталось. И все же Эмиль выглядела обеспокоенной.

— Вы же прекрасно знаете ее нрав.

Очевидно, Эмиль боялась, что вместо того, чтобы смириться, Изабель начнет буянить. И я разделяла ее опасения. Скорее всего, чем сильнее я буду давить, тем безрассуднее она станет. Не заботясь о последствиях, она может влезть в новые долги или, ослепленная яростью, попробует причинить мне вред напрямую. В любом случае ее срыв будет мне только на руку.

Я усмехнулась и сказала Эмиль:

— Пусть беснуется сколько угодно. Мне безразлично.

— Что?..

Я и не рассчитывала, что Изабель смиренно примет то, что дают, и будет довольствоваться малым.

— Чем яростнее она будет упираться, тем быстрее это заставит ее принять реальность.

Пусть приходит ко мне и устраивает сцены. Пусть пытается выпросить деньги или тратить за моей спиной – я подожду. А когда последствия ее выходок всплывут наружу, я приму меры и внятно вобью ей в голову, что отныне правила другие. Пусть наконец поймет: распоряжаться имуществом герцогского дома по своему усмотрению она больше не может. Пока она не зарабатывает ни монеты сама, на любую трату ей придется получить разрешение. Рано или поздно Изабель придется это признать. И смириться.