Книга Сегодня я слишком занята, страница 194 – Кан Ривон

— Почему ваши слова звучат так, будто в этом виновата я?

— А кто же еще?!

Мои слова окончательно вывели ее из себя. Изабель истерически закричала во весь голос: безумно, злобно. Херейс пытался остановить ее, но было бесполезно.

— Император убил моего мужа!

— Мама!!!

Все оцепенели от внезапных слов, сорвавшихся с губ Изабель. Казалось, ей было больше нечего терять. Она выплевывала то, что не осмеливалась произнести даже в прошлой жизни, – и делала это так, чтобы услышал каждый.

Если подумать… между герцогским домом и императорской семьей действительно тянулась долгая вражда.

— Если бы не тот случай, герцог был бы жив и по сей день! И наш дом не докатился бы до такого! Раз уж вы посмели войти в нашу семью, тогда и заплатить обязаны сполна! Сначала прикидывались, будто готовы сделать все, а стоило выйти замуж – сразу переменились. Ну конечно… чего еще ждать от сестры императора!

Каждое ее слово было прямым оскорблением императорской семьи – и все это звучало в присутствии самого императора. За такие речи могла последовать казнь на месте, и никто не осмелился бы возразить.

В любой другой ситуации Луис уже бы приставил меч к ее горлу. Но странно – он молча дослушал Изабель до самого конца.

— Я считал свое решение… милосердным. Похоже, я ошибался.

Взгляд его стал зловещим. Голос брата, дослушавшего ее до конца, сделался тихим – и в нем больше не было того шквала ярости и жажды убийства, что бушевали мгновения назад. От этого несоответствия мне стало не по себе: спокойствие Луиса было страшнее.

Изабель уставилась ему прямо в глаза. Казалось, будь у нее хоть малейший шанс – она бы убила его на месте. Глаза горели ненавистью.

— Это ведь ты, император! Ты довел наш дом до краха и все разрушил!

Луис лишь презрительно усмехнулся в ответ.

— Не забывай, что вся ответственность лежит на герцогском доме.

Лицо Изабель исказилось от жгучей обиды. Она закричала и разрыдалась, захлебываясь горькими слезами:

— Его светлость ни в чем не виноват!

— …Ты правда так считаешь? – Голос Луиса стал ледяным и осипшим.

Было заметно, что он хотел сказать что-то еще, но из последних сил сдерживался. Херейс в это время поглядывал на меня, словно оценивал реакцию.

Императорская семья и герцогский дом. Эта давняя вражда между ними длилась годами. Однако пропасть стала непреодолимой после моего похищения. Тот случай сделал из них вечных врагов. И так продолжалось до тех пор, пока я вдруг не уперлась и не заявила, что выйду за Херейса. С какого-то момента то, что случилось в тот день, стало запретной темой, и никто больше не смел произносить ни слова вслух. Иначе и быть не могло: главного виновника моего похищения так и не поймали.

Но то, что его не схватили публично и не наказали, не означало отсутствия догадок. Луис в то время подозревал, что за всем стоит покойный герцог. Но поскольку я до самого конца твердила, что ничего не помню, он не мог ничего предпринять.

Я замялась. Казалось, губы пересохли. Я пошевелила ими, с трудом сглотнула и только потом смогла заговорить. Я подняла взгляд на Луиса и, собравшись, наконец выдавила:

— Я знала.

— !!!

— Что… что вы?..

Херейс впал в ступор, а на его лице отразился глубокий шок. Похоже, он уже понял, о чем речь. А Луис… догадался ли он, к чему я вела? Он лишь смотрел на меня расширившимися от изумления глазами и молчал.

Херейс, словно пытаясь удостовериться в услышанном, переспросил:

— Вы… знали?

— Знала.

Все замерли, выжидая, что я скажу дальше.

— И знала, что вы, ваше величество, причастны к смерти покойного герцога. Я знала и о том, что вы, ваша светлость, и госпожа Изабель за это ненавидите императорскую семью.

Херейс ждал продолжения, затаив дыхание. Но я, не сводя глаз с Изабель, продолжала. Я обращалась к женщине, которая и сейчас, и прежде верила, что единственной жертвой здесь была она.

— И еще я знала, что тогда, в прошлом… меня похитил прежний герцог.

В итоге я выдавила из себя эти слова. И теперь, казалось, понимала, что за необъяснимая тревога терзала меня.

Это была подготовка к финальному мгновению – моменту, когда я разрублю эту изматывающую, тянущуюся годами связь и больше не позволю ей волочиться за мной дальше. Это была последняя точка в истории с той, которая всегда строила из себя самую несчастную на свете и до самого конца не хотела становиться законченной злодейкой.