Книга Неживой свидетель, страница 13 – Валерий Шарапов

Майора эти факты напрягли еще больше. Очень похоже на хитрую маскировку. На виду Клюшников весь такой правильный, а за спиной проворачивает темные делишки. С этим и связано молчание гражданки Нефедовой. Не захотела выдавать преступника, которого помнила еще мальчишкой. Но вопрос не в этом, а совсем в другом: причастен ли Клюшников к смерти Ивана Нефедова? Такая вероятность есть. О темных делах Александра Марфа Петровна могла узнать только от мужа, следовательно, сторож в чем-то заподозрил сына старой подруги.

Бурцев недовольно побарабанил пальцами по столу. До чего же легко выставить любого человека подозреваемым в убийстве! Опыт подсказывал, что на данном этапе расследования первое всплывшее имя не может быть именем убийцы, а все подозрения абсолютно беспочвенны и напрасны. Тем не менее переговорить с Клюшниковым придется, потому что неспроста вдова запнулась при упоминании его имени.

Допрос водителя начался с того, что Александр обрушился с критикой, отчасти справедливой, на внутренние органы за беспредел на улицах. Бурцев не перебивал, внимательно изучая лицо собеседника, чтобы понять, играет ли он. Нет, не играет, похоже, Клюшников действительно от природы наделен тяжелым характером. Медом не корми, дай только кого-нибудь за что-нибудь отчитать. Тут же наговорил уйму неприятных вещей майору уголовного розыска и сидит теперь с выражением выполненного гражданского долга на лице. Неудивительно, что на работе мечтают избавиться от него.

— В ваших словах, Александр Александрович, много горькой правды, — нехотя признал Бурцев, стараясь расположить к себе Клюшникова. — Но, несмотря на все недочеты в работе уголовного розыска, обещаю вам убийц гражданина Нефедова найти.

— С чего вы решили, что их несколько? — спросил вдруг Клюшников. — Может, убийца был один.

Примечательно, что он первым задал этот вопрос. Неужели водителю что-то известно о преступлении? График показывает, что в предполагаемый момент убийства он находился очень далеко от Пятого Летнего переулка, поэтому не смог бы вовремя доставить груз в пункт назначения, даже если бы носился на гоночной машине. Следовательно, у него железное алиби. Но люди такого сорта редко «пачкают руки», им поручаются задания иного плана.

Майор бы скорее заподозрил Клюшникова не в убийстве и не во взломе склада, а в содействии преступникам. Александр вполне может оказаться наводчиком. Подозрений он не вызывает, производит впечатление добросовестного трудяги, честного и прямого как жердь. На такого никто плохо не подумает. В том числе настрадавшееся от Клюшникова начальство. Они могут поверить, что его, с его «собачьим языком», по политической статье взяли, но чтобы за участие в воровстве — ни в жизнь!

Работа позволяла Александру колесить по всему городу, посещая и осматривая различные склады и другие хозяйственные объекты. Чем он и занимался. Присматривал, куда и как проникнуть, что и где плохо лежит. А затем делился информацией с подельниками. Облюбованное место брали без него, чтобы не «светить» полезного наводчика.

Вполне может статься, что именно так около месяца назад шофер-наводчик проверял «Стальбазу». Воспользовавшись старинным знакомством с семьей Нефедовых, расспросил у Ивана Пафнутьевича о каждой мелкой детали, касающейся охраны склада, в том числе о том, когда и на сколько дед отлучается.