Книга Неживой свидетель, страница 14 – Валерий Шарапов

Но если верны подозрения по адресу Клюшникова (пока что опирающиеся исключительно на странное поведение горюющей вдовы), тогда выходит, что убийство сторожа совершено не мелким хулиганьем, а самой настоящей бандой грабителей. Впрочем, об этом пока заикаться рано, тем более в разговоре с предполагаемым преступником.

— Хулиганские налеты на склады и магазины всегда совершаются компанией несознательной молодежи, по большей части из озорства, — пояснил Бурцев, отвечая на вопрос шофера. — Вместе мальчишки, скажем так, «разогревают» друг друга, провоцируют на агрессивное поведение. В одиночку хулиган редко орудует, тем более так смело. Максимум, на что способен решиться, — камнем окно разбить, но сорвать замок — нет, струсит. На это нужна толпа.

— Ничего себе озорство! — возмущенно крякнул Клюшников.

— Увы, выходки юнцов частенько заходят очень далеко. Парни стараются порисоваться друг перед другом, доказать своей шайке, что способны на насилие, и это влечет порой тяжкие последствия…

— Слушайте, товарищ майор, — перебил его Клюшников. — Не скажу, что наш разговор шибко увлекательный. Давайте-ка лучше по делу потолкуем. Меня-то вы зачем вызвали? Я — просто сын подруги Нефедовых, о жизни дяди Вани ничегошеньки толком не знаю. Чем помочь расследованию, ни малейшего понятия не имею. — Взгляд его холодных светло-серых глаз сделался колючим.

— Вы нам очень поможете, если вспомните в мельчайших деталях свою последнюю встречу с ним, когда вы заезжали на склад за партией металлолома. О чем Иван Пафнутьевич говорил с вами? Поделился ли какими-то опасениями или жалобами? Что рассказал о своей работе?

— «Жив-здрав» — вот и весь наш разговор.

— Что, о матушке вашей разве не спросил?

— Ну да, спросил, как у нее дела, но больше ради приличия. Я принялся рассказывать, а старый и слушать не захотел. Молча потоптался рядом, потом к себе пошел газетки читать. Хотя, может, не расслышал меня?.. Он мне глуховатым показался. В его-то возрасте ожидаемо.

«А вот это вряд ли, — усомнился Бурцев, — твой голосище и мертвого поднимет». Невнимание сторожа можно списать на неважное самочувствие или на перепады настроения, вполне обычные для пожилых людей.

— О людях вокруг рассказывал? — продолжал расспрашивать майор. — Может, мальчишек гонял рядом со складом? Или какие-нибудь любопытные с вопросами подходили?

Клюшников ответил отрицательно и повторил, что обстоятельно поговорить с Нефедовым не получилось, поскольку старик не испытывал потребности в общении.

— Скорее, наоборот, выжидал, когда же я наконец уеду. Даже накладную не проверил. Наверное, проголодался старый, а тут я, как назло, подкатил ближе к обеду. Но в том моей вины нет, расписание не я придумываю. Часы мне сверху спустили, их я и старался держаться. Как приехал, там уже грузчики суетились потихоньку. Вместе мы железки в кузов перекидали.

— Грузчики от вашего предприятия? — уточнил Бурцев.

— Нет, от «Стальбазы», у них своя бригада. Приезжают к тому времени, когда ожидается водитель, чтобы выполнить погрузку-разгрузку. Потом уезжают, оставляют склад на сторожа. Так мне объяснили, по крайней мере.

— Нефедов это вам объяснил?

— Нет, начальство мое. Я на работе спросил, кто машину разгружать будет, поскольку один бы не осилил, и мне сказали, что со мной вместе поработает бригада грузчиков со «Стальбазы». Постоянно эта бригада находится на центральном складе, а на остальные выезжает по мере надобности. Нефедов почти ничего не говорил, он никогда разговорчивостью не отличался, а теперь, на старости лет, так и вовсе в немого превратился. На что уж я не сахар, а дядя Иван еще хлеще. Как с ним тетя Марфа жизнь прожила, ума не приложу… — Тут он закашлялся от неловкости. — Вы уж простите, нельзя так о покойниках…