Онлайн книга «Психотомия»
|
Между всей этой человеческой массой сновали скучающие полицейские вместе с проводниками в синей форме, проверяющими у людей билеты. «Нет, девушка, вам на другой рейс. Мужчина, ваш билет». Обычный вокзальный гул. Лисовский пригляделся и подался чуть вперёд на несколько шагов. Люди выглядели по-разному. Одни – чистые и опрятные, другие заставили его поморщиться. У кого-то руки были изъедены язвами с лоскутами отслаивающейся кожи, кто-то придерживал у сердца свою же сломанную руку с торчащей локтевой костью. Человек с раздробленной челюстью пытался что-то сказать, плюясь кровью. Другой пытался удержать толчками льющуюся вдоль ножевого лезвия кровь из брюшной аорты, кто-то волочил за собой вывихнутую ногу. Все эти люди сновали между двух поездов, сталкиваясь друг с другом в спешке. Лисовский присмотрелся к составам. Один выглядел абсолютно новым. На нём была испещрённая узорами обшивка, которая переливалась серебристыми и голубоватыми тонами в зависимости от угла обзора, как морская волна. Зеркальные панорамные окна сияли окаймлённой светодиодной подсветкой. На этом поезде едва можно было заметить хоть единый стык – всё выглядело цельным и гладким. У дверей стояли красивые, статные высокие девушки в идеально выглаженной красной форме – юбках, жилетке и белоснежных рубашках с длинным рукавом. Они с улыбкой проверяли паспорта растерянных, задумчивых и молчаливых пассажиров и любезно приглашали пройти в вагон. — Проходите, присаживайтесь на своё место, вам окажут помощь, – твердили проводницы, помогая вползти в вагон безногому парню, оставлявшему за собой смолистый, тёмный след на перроне. Напротив стоял другой поезд – полная противоположность первому. Он был изношенный, мрачный, с сочащимися из трещин потёками. Вагоны грязно-зелёного цвета наполовину обглодала ржавчина. Стёкла местами выбиты либо заклеены скотчем и газетной бумагой. Проводница была всего одна – женщина лет пятидесяти с жёлто-серой кожей и сеткой глубоких морщин. На лице вычурный макияж-светофор: жирные зелёные тени на веках и густая, размазавшаяся красная помада. Она с раздражением вырывала билеты из рук пассажиров. — Ну сколько нам ждать?! — Я второй раз уже подхожу! — Вы меня футболите туда-сюда! — Я занимала! — Шо вы хочете от меня?! Мужчина, вас тут много, я одна! Стойте и ждите, раз вам говорят! Женщина, а вам шо говорила: билет и печать!.. Да не пяльтесь вы мне под руку!.. Дедушка, я же сказала, вас фельдшер посмотрит, куда вы прётесь опять?! – срывалась на крик с выпуклым южным «гэ» проводница. – Лена! У нас тут ампутант после ДТП, примешь? – крикнула она поверх голов. В одном из вагонов со скрипом открылось окно. Высунулась полная женщина в очках и медицинской форме. — Таня, я же сказала, у меня на кварцевание! Какие ампутанты! – негодующе рявкнула Лена. – Куда ты их мне суёшь?! У меня в тамбуре пятеро ждут! Я, по-твоему, разорваться должна?! — А у меня шо, своей работы нету?! Мужчина, давайте ваш билет, что вы телитесь! — Николай, это вы? Лисовский обернулся. Перед ним стояла девушка. Та самая с чёрно-белой фотографии у реанимационной кровати – чернобровая и сосредоточенная. Но в этот раз она широко улыбалась, сверкая угольно-чёрными глазами. Она была не в медицинской форме, а в нежно-молочном коротком платье в горошек, с двумя маковыми цветками в руках и висящей на плече дамской сумочкой. |