Онлайн книга «Психотомия»
|
Он вернулся в палату. Снова огляделся на больных и, убедившись, что пациенты спят, начал протирать спиртом локтевой сгиб Ольги Петровны. Среди тонких зелёных венозных нитей угадывалась одна хорошая вена, ещё не сильно спавшаяся. Ольга Петровна медленно повернула голову к Лисовскому и впервые улыбнулась, будто ей удалось разглядеть его сквозь мутную пелену: — И зачем же ты мне спиртом протираешь? Мне ли не всё равно перед смертью? — Так положено, – буднично ответил он, не глядя ей в глаза. Он всегда старался не смотреть в глаза в такие моменты. — А знаешь, я ведь научилась эти твои ка-на-пэ делать. Навык остался. Всю блокаду хлеб ножичком по полсантиметра делили… Пригодилось. Доктор Лисовский ослабил жгут, медленно выдохнул, в последний раз оглянулся на сопящих пациентов и нажал на поршень. Сломав иглу и разобрав шприц, он спрятал всё за пазуху, расстёгивая на ходу ковидный комбинезон. Карманов, куда можно было бы спрятать дрожащие руки, в нём не оказалось. Он шёл по больничному коридору быстро, почти бежал, минуя кабинет Петрищенко и едва не сбив плечом проходившего мимо доктора. Ноги несли прочь, подальше от этого здания, этой палаты, запаха антисептика и шипения аппаратов ИВЛ. — Коля, а ты куда? – догнал в спину голос Петрищенко, случайно вышедшего в коридор, но Лисовский не обернулся и ускорил шаг. Минуя раздевалку, прямо в полном ковидном облачении, он спустился к главному выходу. Быстрыми шагами прошёл больничный двор, вдоль очереди машин скорой помощи. Затем резко перемахнул через турникет прямо на тротуар оживлённой улицы под недоумевающий взгляд охранника. Широкая городская дорога открылась перед ним внезапно – он вышел на проезжую часть не останавливаясь, в белом ковидном комбинезоне посреди январского питерского вечера. Ослепляющий свет фар ударил в глаза раньше, чем он успел что-то осознать. Хотя осознавать он ничего и не планировал. Следом почти одновременно его накрыл остервенелый автомобильный сигнал, скрип тормозов и короткий, тупой удар. Следом навалилась глухая, вязкая тишина – очень хорошо ему знакомая. Вокруг начало всё привычно сгущаться во что-то тёмное, плотное, из чего плавно проступили фигуры. Те самые – размытые прежде, теперь они обрели чёткие, до мельчайшей складки у рта, черты. Пациенты. Все, кого он помнил, уверенно шагали к нему, глядя пустыми глазницами без упрёка и без злобы. Они начали подступать ближе, тянуть к нему иссохшие, потрескавшиеся ладони, из-за чего Лисовский замахал своими руками, пытаясь отбиться. Он зажмурился и рванулся в сторону. И в этот момент новая волна ослепляющего света ударила ему в глаза и тут же стихла. * * * Лисовский по инерции содрал с себя респиратор и очки, которые с коротким треском упали на незнакомую брусчатку. Он огляделся… И увидел, что стоит на перроне вокзала, где между двумя железнодорожными путями собралось много людей. Ребёнок в майке и шортах прижимал к груди плюшевую собаку. Полная женщина с большой клетчатой сумкой. Высокий мужчина в шляпе с широкими полями, читавший газету на лавочке, закинув ногу на ногу. Подросток с рюкзаком и в больших наушниках, рассматривающий окна поездов. Сухой старик, безуспешно пытающийся дрожащими руками кому-то дозвониться по мобильному. Две дамы в длинных пальто переругивались, копаясь в своих чемоданах. |