Книга Психотомия, страница 57 – Игорь Артюхов

— Что вы тут делаете? – с беспокойством оглядев Лисовского, спросила она.

— Ольга Петровна? Это вы! Я это… извиниться хотел. За «мразь», за «дряхлую»… Не держите зла… – он смущённо потянулся почесать затылок и нащупал рукой что-то мягкое и тёплое. Посмотрел на ладонь – она была в крови и желеобразных комках с белыми прожилками и осколками кости. Он опустил голову и увидел широкие ссадины на ногах, зиявшие сквозь рваные дыры ковидных штанов.

— Вот это фонари у вас под глазами, и нос расквашен! А ссадина на лбу какая! – Ольга быстро достала из сумочки белый платок. Промокнула лицо доктора и, мельком взглянув на окровавленную ткань, спрятала её обратно.

— Мы, медработники, не брезгливые… Прогуляемся?

Они медленно пошли по перрону сквозь редеющую толпу.

— Кстати, Ольга Петровна… Хотел сказать, что вы очень красивая, – прервал неловкое молчание Лисовский. – Я это ещё по голосу тогда понял. Мне всегда казалось, что по голосу можно определить – красивый человек или нет.

— Спасибо! – Ольга коснулась щеки маками. – Николай, а всё же – Зачем? Вы бы могли жить дальше. Работать, спасать людей, семью завести…

— Эх, – махнул рукой он. – Собачья это работа. Сами ведь не первый год в деле… Были. Да и человек я, как вы понимаете, не очень хороший. Мягко скажем.

Ольга задумчиво поджала губы. Они остановились у вагона, где стояла проводница в красной пилотке.

— Я не думаю, что вы плохой. Вы такой, какой есть. Просто рядом с вами не оказалось нужного человека. Который бы вас… – Ольга на мгновение замолкла, смущённо глядя в сторону.

— Остановил? – горько усмехнулся Лисовский.

— Нет, скорее – поддержал в трудную минуту… Направил бы вашу энергию в другое русло.

Ольга поздоровалась с улыбчивой проводницей и, порывшись в сумочке, показала билет.

— Добро пожаловать! – кивнула девушка в пилотке.

Ольга ступила на трап и обернулась к Лисовскому:

— А вы, Николай? – Она кивнула в сторону открытой двери своего вагона.

— Нет, Ольга… Мне на другой поезд.

Пациент: номер 4.

Психотропные препараты, дозировка повышена до 300 мг.

Время введения: 7:30.

Примечание: сознание спутанное. Нарастает двигательное беспокойство – пациент не может оставаться в покое дольше нескольких минут, ходит по периметру палаты. Мелкий тремор кистей. Потливость. Однократная рвота после приёма пищи. На вопросы отвечает с задержкой, часто невпопад.

Семья Тхоржевских жила в пятиэтажке на окраине города, где отец – хирург-травматолог – главенствовал с холодной жёсткостью человека, привыкшего ломать и собирать кости. Мать работала медсестрой в его же отделении: в больнице была подчинённой, а дома – костью морально сломленной.

Отец мог за день до отъезда объявить, что едут не на море, как планировали, а к завотделением на крестины дочери – мать лишь кивала и тут же молча разбирала чемоданы. Отец выбирал обои: нравились ему белые с золотистым узором, и всё тут – мать заикнётся было взять подешевле и другого цвета, да под взглядом отца тут же осекалась. Сломается стиральная машинка – отец решал чинить, хоть уже и в третий раз, но супруга предлагала купить новую, за что грубо была обозвана транжирой. И вот уже ходит, стирает руками в ванной, пока ремонтник не освободится к концу недели.

Никита никогда не видел, чтобы отец мать избивал. Сам-то он получал несколько вялых подзатыльников, да уже и не помнил за что. В относительно светлой квартире с возвращением отца с работы неизменно повисала угрюмая атмосфера. Тот садился на кухне и, напряжённо о чём-то размышляя, допоздна упирался тяжёлым взглядом в профильные журналы.