Онлайн книга «Психотомия»
|
Дальше стремительно заплывающий от виски мозг начал доставать из отяжелевших его пластов всё, что только получалось вспомнить. Раздел Германии на ГДР и ФРГ. Смерть усатого вождя, которого потом тихо вынесут из Мавзолея. Хрущёвскую кукурузу, которую сеяли даже там, где она и расти не собиралась. Белоснежную улыбку Гагарина. Первого Нашего. Бархатный голос Магомаева и хриплую правду Высоцкого. Болоньевые плащи, джинсы, «битлов». Брежнева с его орденами и бровями. Американцев на Луне, фильмы Гайдая, Пражскую весну, Афган и, наконец, Чернобыль… — Как это… Не будет Союза? – наконец произнесла она, в её голосе была не растерянность, а тихое, почти спокойное потрясение. — Вот так, Ольга. Распадётся всё! — И наши люди, как вы сказали… – она помолчала, будто переваривая, – жечь друг друга утюгами будут? — Именно! Долгая пауза. Когда она снова заговорила, голос звучал задумчиво, почти отстранённо: — Мы вместе при лучине друг об дружку грелись под обстрелами, вместе окопы рыли в мёрзлой земле, кусок хлеба да воду по капле делили на всех, кровь проливали, страну, как вы говорите, строили… И советские люди начнут убивать друг друга? За деньги? – Голос на секунду прервался. – Ладно, «успокоили». Хотя теперь точно понятно: ни из какого вы не из будущего. Вы просто тоже голодный, и колбасы у вас никакой нет. — Есть! Есть, Ольга! Всё будет, поверьте! – Лисовский привстал, взмахнув бутылкой. – Тяжело будет, но выстоите. У нас парады будут каждый год. Ветераны с орденами и медалями по Красной площади будут ходить. И цветы им будут дарить, и квартиры, и пенсии… И еды будет много! Завались! Человечки начнут ездить по всей Москве с коробками на спинах. Жёлтенькие такие. Они как муравьишки по городу бегают, что хочешь могут привезти прямо домой: и колбасу, и чай, и сахар, и дрожжи ваши, и клей! И в дождь, и в снег, и днём, и ночью! — Да что вы… И всё прямо бесплатно? Эх, ладно, – голос стал мягче, теплее, в нём появилась та усталая нежность, которая бывает, когда сил злиться уже нет. – Николай, разговаривать с вами весело, но у меня от ваших рассказов уже желудок болит, и на обход мне пора. С Новым годом! Если выживем – авось повидаемся… — Девушка, постойте! Возьмите ручку и листок. Запишите всё, что я сказал! Надо предупредить об этом высшее командование Красной Армии, и конкретно товарища Сталина! Мы так быстрее победим! Алло! Алло! Ольга! Он расхаживал по комнате в наполовину спущенном ковидном комбинезоне, и не выпускал трубку. Он жестикулировал рукой, в которой стиснул почти допитую бутылку виски, натягивая витой телефонный шнур до предела. Распалённая, туманная голова работала быстро. Надо найти карты с подземными ходами, узнать про схроны с тушёнкой, передать ей про немецкие планы на Ленинград – да всё же в архивах есть, всё давно лежит в интернете! За окном хлопнули петарды, и город засиял разноцветными бликами полуночных фейерверков. Наступил Новый год, но Лисовский этого не замечал. Он думал про немцев. Про архивы. Про Ленинград. Про Ольгу. Он вскрыл новую бутылку виски и приложился к горлышку, сделав несколько крупных глотков. Попытался набрать какой-то номер, толком не разобрав спьяну цифр, но услышал гудки и бросил трубку. Комната тем временем качнулась в глазах сильно влево, он опёрся о стол, подождал, пока всё выровняется. Не выровнялась. Качнулась снова, теперь вправо, и стол поехал куда-то вместе с потухшей свечкой и красным телефоном. Николай осел на диван, бутылка соскользнула с рук, и он уронил голову себе на грудь, закрыв глаза… |