Онлайн книга «Психотомия»
|
И вот, отпустив в один день очередную даму с горой добавок, он переоделся и поехал домой. Дома Матвей заметил, что квартира тоже начала незаметно ужиматься. Потолок мерно и ритмично заходил вверх-вниз, будто грудная клетка. Но Матвей тёр лицо руками и вроде всё вставало на место. Попытался уснуть – не вышло. Пошёл в ванную умыться, но вода отдавала сернисто-хлористым, а по трубам что-то грубо застучало, будто там завелось нечто живое. Выключил свет. В темноте он видел квартиру отчётливо, не как днём, но как-то по-своему ясно, будто глаза переключились на другой регистр. Сбоку в спальне скрипнуло – показалось, стол чуть сдвинулся. С полки упала книга. Матвей поднял, повертел и задним числом сообразил, что, наверное, сам её задел. Но дальше пошло хуже… Что-то внутри начало набухать волнами. Не похожее на панику или страх, а просто на что-то неосязаемое, распирающее, с дрожью в ногах. И снова из-под крана потянуло гнилостно-горелым – густо и влажно. Мельтешение в глазах пошло волнами, шум в голове стал плотным и почти осязаемым. Перед глазами возникло пятно – то самое, что настигло его ещё в кабинете, но теперь его нельзя было прогнать просто проморгавшись. Пятно нагло набухало посреди комнаты и не исчезало. Хуже того – у него начали появляться какие-то черты. Не лицо, не фигура, а намёк на них, как когда долго смотришь на случайное пятно на стене и мозг сам начинает лепить из него человекообразное. Шум в голове усилился, в глазах пошла чёрная рябь, а гнилостный запах усилился до того, что Матвей почувствовал, как желудок поджался к пищеводу. Он рванул на балкон, распахнул дверь и вцепился в перила. Его накрыла тёплая, тошнотворная, как выдох из открытой могилы, волна. Она же и подтолкнула его вперёд, так что он по инерции перегнулся через перила почти по пояс и завис над улицей. Внизу текла чужая спокойная жизнь. Огни, машины, чьи-то маленькие фигурки, ползущие по своим делам и понятия не имеющие, что какой-то врач нависает над ними, рискуя превратиться в месиво. Матвей смотрел вниз и вдруг испуганно, коротко и со свистом выдохнул. Что-то внутри каким-то последним живым инстинктом вцепилось в перила. Затем он медленно и осторожно выпрямился, отступил на шаг, прислонился спиной к стене и, колотясь мелкой дрожью, попытался выровнять дыхание. Стоял и слушал, как колени превращаются из киселя обратно в кости. А в голове тем временем звучало что-то вроде пародии на мысли, на чужой язык, напоминавшей чьё-то бормотание за стеной, когда слов не разобрать, но интонация чувствуется отчётливо. И интонация была нехорошая… Поплыли картинки: Жорина гостиная, кожаный диван, конверт с тремя рыжими бумажками. Тогда ещё что-то сжималось внутри – неловкость, лёгкий стыд, ощущение, что ступает в болото. Он это почувствовал и всё равно взял. А потом брал ещё и ещё. Пациенты шли один за другим – тревожные, доверчивые, с деньгами и без диагнозов, – а он назначал, улыбался, клал в карман. А теперь что-то пропало, будто заглох заведённый автомобиль: он перестал понимать, зачем… Он вошёл в квартиру из балкона, и что-то тёмное и бесформенное, будто подзывавшее к себе, снова шевельнулось в углу. Матвей усилием заставил себя не смотреть туда. Потом переоделся и, уходя за порог, всё же огляделся – комната как комната, всё на месте. Темников вызвал такси, спустился, сел и поехал. Куда – додумал уже в машине, скорректировав маршрут в бар «Туманный Альбион» на Сухаревской. |