Онлайн книга «Психотомия»
|
А вот Жора почему-то перестал выходить на связь. После их памятной встречи он лишь раз мелькнул в клинике, сухо поздоровавшись на бегу с источающим счастье Темниковым. Но тот был какой-то дёрганый, бледный, с глубокими тенями под глазами и даже ни с кем толком не пообщался. Через неделю, когда в клинике узнали про гибель Жоры, всех словно ударило током. Врачи стояли в коридорах и переговаривались вполголоса, кто-то даже плакал. Матвея тоже пробрало холодным, коротким ощущением растерянности. Но постояв секунд десять, он почувствовал, как его тут же отпустило. Даже слегка смутился – всё-таки человек погиб, только что был живой – и на тебе! Но тут же здраво рассудил: чего сокрушаться? Они особо и не дружили. Встретились случайно через много лет. Жора жил как хотел и умер как решил – его право. А Матвею он помог, и за это спасибо. В конце концов, каждый архитектор своего конца. Но с тех пор Темникова внезапно стало подводить здоровье. Сначала просто беспокойно спалось, и простыня к утру сбивалась в жгут, влажная и холодная, будто змея. Потом появились странные запахи, как сейчас в баре – сладковатые, – гнилостные, они волнами настигали Матвея повсюду. Он грешил на зубы или желудок – может, бактерии гниют внутри?. Сходил к стоматологу, потом на гастроскопию – ни намёка на патологию. Затем еда начала терять привычный вкус. Мясо стало пресноватым, кофе отдавал жжёной резиной. А в одной компании он вдруг учуял тухловато-сладкое прямо посреди разговора, начал оглядываться, а люди смотрели на него с недоумением. Тусовки по выходным шли своим чередом, но что-то после смерти Жоры сломалось. Матвей вписывался в компании и через час уже тосковал с таким остервенением, что хотелось просто встать и бежать. Алкоголь перестал брать: пил, пил, а эффект смазанный, ватный – ни лёгкости, ни веселья, только утром чугунная голова и желание похмелиться. На приёме тоже переклинило. Раньше он с азартом выстраивал схемы, смотрел на пациента, прикидывал, что добавить, как красиво упаковать в «комплексный подход» на жирный чек. Теперь сидел, слушал жалобы и ловил себя на том, что ему всё равно. Деньги капали, план выполнялся, но радости от этого не было. Как будто кто-то украл красоту и смысл процесса, оставив только бюрократические ритуалы. А потом закопошились мысли… Не голоса ещё. Просто образы… Едет он в метро, как внезапно представит себе, как поезд пробегает остановку, двери не открываются и везёт его куда-то без остановок – в вечность. И весь день эта картинка потом крутится перед глазами. Или вдруг подумает про открытое окно в кабинете, подойдёт, засмотрится в него, пытаясь вспомнить, на каком он этаже – третьем или четвёртом. И потом несколько часов мысль возвращается сама собой, как язык к больному зубу, заставляя снова подходить к окну и подолгу смотреть с подоконника вниз. А ещё пространство незаметно стало сжиматься. В лифте душно, в метро тесно, в ресторанах шумно. Везде что-то не так, везде становилось как-то дискомфортно! Затем добавился шум внутри черепа – негромкий, но постоянный, как вентилятор на малых оборотах. А ещё в глазах постоянно что-то набухало, будто на самой сетчатке появлялось тёмное уплотнение воздуха, вроде сырости. Но стоило скосить глаз – оно пропадало… |