Книга Психотомия, страница 215 – Игорь Артюхов

— Пациентка Халилова Айгуль Равильевна, двадцать восемь лет. При поступлении низкое расположение плаценты, пограничное с предлежанием. Кровотечения нет, состояние стабильное. Дежурный врач принимает решение вести естественные роды с динамическим наблюдением. В родах преждевременная отслойка низко расположенной плаценты. Ребёнка извлекли с тяжёлой асфиксией, щипцами. Затем развилось кровотечение. При попытке ручного отделения плаценты отделить не удалось, поскольку было частичное приращение. После неудачного ручного отделения последа женщину перевезли в операционную. Спасти не успели: геморрагический шок, остановка сердца на столе… Оперирующий гинеколог Шевцова и анестезиолог Клаустер были выпившие…

Он сделал паузу, длинную, в которой стало слышно, как гудит плазма.

— В документах причина смерти заменена на острую сердечную недостаточность, – закончил он.

Человек на экране взял следующую тарелку:

— Пациентка Саенко Екатерина Дмитриевна, тридцать один год. Кровотечение началось в первые два часа после родов. При рождении последа врач увидел дефект плаценты, но, ввиду отсутствия навыков и обычной халатности, не придал этому значения. Утеротоники ввели своевременно, но без эффекта. Более того, врач решил подождать указаний заведующего, чтобы определиться с вмешательством. Заведующий находился за пределами отделения и не брал трубку. Уехал встречать тёщу в аэропорт. Время от начала кровотечения до начала реанимационных мероприятий – сорок две минуты. Геморрагический шок. Кровь переливать начали слишком поздно.

Он поднял глаза на камеру:

— В документах – болезнь Виллебранда.

Громыхина сидела неподвижно, а её выражение лица напоминало гипсовую маску, с которой кто-то забыл стереть полуоткрытый рот.

— Нечипоренко Анастасия Павловна, двадцать четыре года, – продолжил двойник, тронув другую тарелку с багровым, студенистым, округлым кирпичиком. – Экстренное кесарево поручили ординатору второго года обучения. Оперирующий гинеколог отлучился с рабочего места. Послеоперационное наблюдение в первые шесть часов не осуществлялось: ординатор, принимавший роды, ушёл оформлять документы. Температура тридцать девять, лейкоцитоз, тахикардия – всё зафиксировано в карте. Антибиотики назначили через одиннадцать часов после первых признаков сепсиса.

Он помолчал секунду. В кабинете кто-то сглотнул, и звук получился отчётливый, почти неприличный в этой тишине.

— К моменту, когда спохватились, перитонит уже разлился по брюшине, что привело к летальному исходу. В подложном диагнозе – вирусный миокардит.

Женщина в очках на цепочке сидела, прижав ладонь ко рту. Крупный мужчина с седой щетиной не менял позы, но его пальцы, сложенные на столе, побелели в суставах.

Переправин на экране неторопливо потянулся к следующей посудине:

— Аракелян Мариам Суреновна, тридцать шесть лет. Поступила на тридцать четвёртой неделе. Давление при поступлении сто семьдесят на сто десять, тромбоцитопения, повышение печёночных ферментов. Дежурный врач расценил состояние как умеренную преэклампсию, из-за лени и пофигизма также ушёл употреблять алкогольные напитки в ординаторскую. Родоразрешение отложили до утра – понаблюдаем и стабилизируем давление.

Он сделал паузу. Посмотрел в камеру, и было видно, как свет, падая на его лицо, обнажил глубокие тени под бровями ещё сильнее.