Онлайн книга «Психотомия»
|
Он провёл пальцами по голове и увидел на ладони целый пучок волос. Уставился на него без привычного ужаса – разве что с холодным интересом. * * * Оттянул край майки и посмотрел на живот. Да, похудел. Но кожа на боках обвисла, образуя широкие дряблые складки. Лавров ущипнул одну, потянул и отпустил без привычной волны брезгливости. Резко мотнул головой и тут же почувствовал, как между лопатками кольнуло – короткий острый укол, сменившийся тупым глубоким давлением. Он инстинктивно закинул руку за спину, пытаясь нащупать источник, но мышцы плеча не пустили из-за вспыхнувшей острой боли. Мысль идти в свою же больницу вызывала почти физическую тошноту – раздеваться перед коллегами, показывать бугорки, складки, следы инъекций на животе. Нет. Ни за что. Возьмёт отпуск и съездит куда-нибудь подальше в область на приём в клинику, где его точно никто не узнает. Он смотрел на свои руки, упёртые в столешницу, а мысли носились нестройно, кусками налетая одна на другую. Затем надел чёрную утягивающую водолазку на пару размеров меньше, чтобы скрыть складки и ненавистные бока. На улице, где валялись покосившиеся после урагана деревья, стояла сильная жара. И несмотря на это, Лавров решил ещё и надеть маску, чтобы скрыть лицо. Да, борода, торчащая из-под неё, будет выглядеть нелепо, но он просто скажет, что подхватил сопли. Он ехал на работу с молчаливым таксистом, отрешённо глядя на город за стеклом, который плыл мимо, как размытый фон. Тело отзывалось на каждую кочку дороги тем самым плотным давлением между лопатками. Вдруг радио, до этого бубнившее тихую попсу, смолкло, и его сменил тревожный сигнал, а затем официальный голос диктора: — На участке железной дороги в Ленинградской области произошла масштабная катастрофа. В результате схода с рельсов сразу трёх составов, по предварительным данным, погибло около ста человек, более двухсот ранены. Причины происшествия выясняются, на месте работают экстренные службы. Предварительная версия – техническая неисправность путей… * * * Подойдя к кабинету, Лавров увидел у двери молодую женщину, лицо которой показалось смутно знакомым, будто он видел его когда-то в толпе или в коридоре и почему-то запомнил. — Доктор, можно к вам на минутку? – произнесла она глухим, надломленным голосом. — Конечно, проходите, – сказал он, открывая дверь. – Чем могу помочь? Она опустилась на стул, сжимая сумочку на коленях, а Лавров занял место напротив, привычно щёлкнув мышью, чтобы оживить монитор. — Я дочь Одинцова. Помните вашего пациента? — Помню, конечно, – с мрачной напряжённостью ответил он, ожидая вести о смерти и, возможно, обвинений, что загубил отца. — Папа умер, – выдохнула девушка. — Примите мои соболезнования, – начал Лавров, складывая руки на столе и перебирая пальцами. – Болезнь, к сожалению, прогрессирует непредсказуемо, и, несмотря на лечение… — Нет, – покачала она головой, голос сорвался. – Нет, доктор… – Она закрыла лицо руками, плечи задрожали от беззвучных рыданий примерно на полминуты, после чего вытерла лицо, оставив влажные следы под глазами. – Он… Подавился. Представляете? Жареной рыбой с костями. Подавился. Сидел, ужинал, смеялся… И вдруг… – она снова сглотнула. – Ничего не успели. Ни мы, сколько по спине ни стучали… Ни скорая помощь. |