Книга Психотомия, страница 180 – Игорь Артюхов

Под конец дня вошёл Саврасов – мужчина сорока лет, нетипично бодрый для онкологического кабинета, с иссечённым тёмным пятном на спине и опухшими лимфоузлами. Биопсия подтвердила метастаз меланомы, ПЭТ-КТ показал очаги в лёгких и печени. Михаил решил, что у иммунотерапии есть шанс, и назначил ингибиторы PD-L1. Около сорока процентов больных ответят на терапию, остальные утонут в аутоиммунных осложнениях. Русская рулетка, но ставка – всего несколько лет жизни.

Пациент Саврасов выровнял стопку бумаг, хлопнул ею по коленям и бодро проговорил:

— Ну что ж, доктор, будем лечиться, дай Бог выздоровеем!

Михаил погрузился в раздумья. Какая странная ситуация: врачи спасают пациентов, стоят у операционного стола по двенадцать часов, вытаскивают из пожаров, а благодарят какого-то бога…

— А как что-то не нравится, так жалобы строчить на врачей бежите, а не богу своему!

Крик сорвался сам собой. На Лаврова испуганно смотрел Саврасов – из глаз пациента исчезла вся только что бывшая там доброжелательность. Михаил мотнул головой, будто оглушённый собственным голосом, и невольно глянул в зеркало. В отражении было его лицо, но в то же время чужое, перекошенное, раскрасневшееся, с глубоко сидящими глазами и дёргающимся ртом.

Он провёл ладонью по лицу, стирая наваждение, и выдавил:

— Простите… Это я не вам. Извините, это не про вас… Это другой…

Лавров резко взял ничего не понимавшего мужчину под руку и повёл к лифту, торопливо проговаривая дополнительные рекомендации. Саврасов шагал рядом, насторожённо косясь на врача: не отмочит ли доктор ещё чего-нибудь подобного. Михаил довёл его до лифта, нажал кнопку и, пожелав выздоровления, зашагал прочь.

Возвращаясь на такси домой, он слышал, как в голове крутится его собственный голос – злой, раздражённый, какой-то совсем чужой. Никогда он не позволял себе так сорваться, даже с самыми скандальными больными. А сейчас… Что это было? Михаил вошёл в квартиру, щёлкнул замком, включил свет и первым делом подошёл к зеркалу в прихожей. Начал вглядываться: лицо его было обычным, вовсе не красным и не перекошенным, да и глаза те же – обычные, только усталые. Он провёл ладонью по щеке, по лбу, вслушиваясь в тот чужой голос в голове, который хотелось забыть.

* * *

На следующий день тревога, мешавшая накануне уснуть часов до двух ночи, вроде бы немного отступила, но внутри беспокойно заскребло что-то другое. Вдруг пациент уже пожаловался? Беспокойно размышляя об этом, он всё так же проводил свои традиционные утренние процедуры. И в очередной раз рассматривая в зеркале свои бока, вдруг ощутил, как между лопатками неприятно заломило. Наверное, пролежал в неудобной позе всю ночь в беспокойном сне.

Лавров встал посреди ванной и несколько раз медленно повёл плечами назад. Сначала осторожно, потом с усилием, сводя лопатки и выгибая грудь вперёд. Хрустнуло где-то в середине спины, и боль немного отпустила. Затем он покрутил головой, потянул шею вправо-влево, добавил пару наклонов корпуса и вроде бы полегчало окончательно.

Он приехал на работу и начал принимать пациентов, но каждый раз вздрагивал, когда дверь открывалась, впуская очередного больного. Вдруг появится строгое лицо заведующей, приглашающей на серьёзный разговор. Но ничего такого не случилось. На мобильный тоже никто не звонил, а от тревожных мыслей отвлекло знакомое улыбающееся лицо в дверном проёме.