Онлайн книга «Помещик»
|
Ерофеич серьёзно кивнул. — Конюшню, значится. Тогда её вон туда сподручнее. Земля суше, да и к колодцу ближе. Я прошёл за ним и прикинул расстояние. За будущим домом места хватало и на конюшню, и на небольшой двор для телег. Если обнести всё отдельным забором с крепкими воротами, постояльцы смогут спать спокойно. Ну, настолько спокойно, насколько вообще можно спать в Псковской губернии. — Хорошо придумал, Ерофеич, — похвалил я. — Значит, здесь ставить и будем. Возьми плотников и посчитайте, что потребуется. Сколько брёвен, досок, гвоздей. Сколько людей нужно и за какое время управитесь. Отдельно посчитайте конюшню и забор. Не на глаз, а нормально, чтобы потом не оказалось, что половины леса не хватает. Староста довольно расправил плечи. Плотники за его спиной переглянулись и тут же начали обсуждать, сколько материалов пойдёт на первый этаж. — Сделаем, барин. Сегодня всё обмерим, к вечеру прикинем. Только это… Ерофеич замялся и снова принялся вертеть в руках шапку. — Что ещё? — Вы не серчайте, Александр Алексеевич. Тут Марфа моя всё не унимается насчёт отца Спиридона. Я вздохнул. — Что теперь? — Да всё то же, — староста понизил голос и покосился в сторону церквушки. — Матушки ведь при нём нет, а вроде как должна быть. Непременно должна — положено так! Марфа-то моя с меня с утра опять не слезает: узнай да узнай. Бабы уже промеж себя спорят, отчего так вышло, что у нас батюшка один аки сыч. Одни говорят, что матушка где-то есть и ждёт, покуда батюшка обустроится. Другие — что нету её вовсе. А ежели есть, Глашку уже наказать хотят, чтоб перед чужим мужем хвостом не крутила. А ежели нет, тогда как это выходит? Должна же быть! Логика была железная. Если матушка существует — следует выпороть Глафиру. Если не существует — всё равно кто-то виноват, потому что существовать она обязана. — А ты что им сказал? — А чего я скажу? — искренне удивился Ерофеич. — Я ж не знаю! А она мне: вот и ступай к барину, нечего без дела ходить. На словах «без дела» староста обиженно покосился на сгоревшую избу. Видимо, собственную праздность он оценивал иначе. Я было улыбнулся, но тут меня словно обожгло. Спиридон! Точно! Я же ему письмо от Евстахия так и не передал! — Хорошо, Ерофеич, — рассеянно кивнул я. — Не переживай, всё выясню. — Вы уж постарайтесь, барин! А то меня Марфа до вечера со свету сживёт! — Обязательно, Ерофеич, обязательно. Распрощавшись со старостой, я вернулся в дом, нашёл письмо, сунул его за пазуху и направился к отцу Спиридону. * * * Внутри церквушки было светло и чисто. Впрочем, порядок здесь поддерживали и раньше, ещё до появления нового священника. Зато теперь стены сияли свежей побелкой, скромная старая утварь была начищена до блеска, а всё, что требовало мелкого ремонта, Спиридон, судя по всему, понемногу приводил в порядок. Сам молодой священник обнаружился у дальней стены. Рясу он снял и остался в одной рубахе с закатанными до локтей рукавами. На полу возле него лежали доски, стамеска, рубанок и куча свежей стружки. Сам батюшка сидел на корточках и что-то строгал, прилаживая новую планку к деревянному киоту. Я хмыкнул и подошёл ближе. Спиридон меня пока не замечал, а я неожиданно понял, что не знаю, как к нему обращаться. «Отец Спиридон» звучало правильно, но как-то слишком официально для человека, стоявшего передо мной в рубахе и со стружкой в волосах. К тому же мы были практически ровесниками. По крайней мере, с виду… |